– Кыш, – вежливо и как-то даже почти ласково, словно общаясь с не в меру дружелюбной кошкой, произнес бармен. – А то пожалуюсь твоему начальнику, он тебя выпорет и запрет в шкафу, будешь знать.
Девушка что-то невнятно промычала, и к Эрику закралось подозрение, что она была пьяна – или под чем-то. Он уже хотел подняться и спросить, все ли у нее хорошо и не нужна ли помощь, но в последний момент сдержался. В конце концов, он сейчас не на работе. Да и помощь ему самому бы не помешала.
Меж тем девушка, еще какое-то время посмотрев на него, направилась к одному из крайних столиков, за которым сидели, как он теперь более отчетливо видел, ее подружки, которые заботливо приняли потеряшку в свои ряды. Мгновение – и будто бы темные озерные воды сомкнулись у нее над головой – из-за бьющего по глазам света из лампы над бильярдным столом, все за ним тонуло в тенях, и он уже не отличал одной девицы от другой.
– И часто у вас тут такие… кадры? – поинтересовался Эрик, знаком прося повторить его заказ.
– Я же говорил, мы не избалованы гостями, – пожал плечами бармен, снова начав улыбаться и берясь за бутылку. Его гость отметил, что трость, полминуты назад превратившаяся в достаточно грозное оружие, снова куда-то исчезла. Для собственного успокоения он незаметно сунул руку под куртку и погладил пальцами застегнутую кобуру пистолета. После этого ему в самом деле стало легче.
– Так какие у вас планы, господин?
Эрик не сдержал кривой улыбки, пытаясь соорудить в своей голове какой-нибудь более или менее адекватный ответ на этот вопрос. Не признаваться же, что он понятия не имеет. И что для начала хочет просто понять, где он и как сюда попал, не выглядя при этом полным кретином. Что сказал управляющий, когда он только пришел? Что номер на его имя готов, кажется так. Но разве он заказывал здесь номер? И если не он, тогда кто и зачем мог это сделать?
А он вообще успел назвать хотя бы собственное имя до того, как ему вручили ключи и безапелляционно развернули к лифтам?
Ему снова стало нехорошо, и на мгновение мужчине показалось, что он прямо сейчас выблюет те несколько глотков виски, что успел сделать за вечер. И вообще какого хрена он так легко пьет, когда за день у него ни крошки во рту не было? Да есть и не хочется вовсе, откровенно-то говоря. Последствия отравления? На чем он вообще сейчас ходит и разговаривает – на чистом адреналине?
Голова кружилась, ртутные шарики снова катались вразнобой, а шея трещала под немилосердно нарастающим давлением. Эрик залпом вылил в себя второй двойной виски и нервным жестом потребовал еще. Алкоголь почти не ощущался внутри, как если бы испарялся по дороге в желудок. Но это – и как многое другое, будем честны – уже просто звучало как бред. Нет, завтра утром он проснется с жутким похмельем, резью в желудке и, вероятно, еще целым букетом симптомов жесткого отходняка. Зато тогда ситуация точно начнет проясняться. Что бы он сейчас ни видел и что бы там ему ни мерещилось, надо просто как следует проблеваться и вывести всю эту дрянь из своего тела. Тогда станет лучше. Обязано стать лучше.
– Он оставит вам подсказки.
– Что?
Слова бармена настолько не вязались с ходом мыслей Эрика, что тот на мгновение вообще не понял их смысла.
– Вы поймете, куда вам идти, – пояснил тот, выразительно играя бровями. – Все всегда понимают.
– Можно я допью бутылку в номере? – сам толком не зная зачем, попросил Эрик. Ему вдруг очень захотелось уйти – подальше от шушукающихся в темноте бара фигур, подальше от этого странного парня с разноцветными глазами, подальше от ощущения, что все идет слишком не так.
Что в его голове бегает сплошное дерьмо.
– Конечно, все для вас, – широко улыбнулся бармен, щедро поведя рукой, на которой Эрик только сейчас увидел лайковую белую перчатку. Он все это время был в перчатках? Какие тупые, бессмысленные вопросы. Хватит цеплять всякую херь из окружающего пространства, просто прекрати. Ты делаешь только хуже.
Мужчина усилием воли заставил себя подняться и крепко сжал в ладони прохладное горлышко бутылки. Бармен смотрел на него как будто бы даже с сочувствием, но помощь не предлагал – просто наблюдал, как его гость, пошатываясь, направляется обратно к выходу.
– Они такие миленькие в самом начале, ну правда же, – растроганно вздохнул он, когда за Эриком мягко захлопнулись двери. Потом смахнул несуществующую слезинку и, отрепетированным жестом прокатив по руке выдернутый из-под стойки цилиндр, надвинул его глубоко на глаза, продолжая мечтательно улыбаться.