– Если под «кое-кем» он подразумевал меня, то пусть оставит при себе свои дешевые подкаты, на меня такое не действует, – проворчал парень, откидывая одеяло и садясь. Вид собственного тела, одетого в белоснежную пижаму, показался ему совершенно сюрреалистическим, как будто нарисованным или склеенным из бумаги. – Сука, поверить не могу, что этот урод вышиб мне мозги! А еще напарник называется… Блять, как же башка болит…
Голова у него и вправду раскалывалась, но, учитывая произошедшее, все могло быть куда хуже. Наверное.
– Аполло… забрал меня прямо оттуда? – уточнил Немо чуть погодя, покосившись на свою собеседницу. Вставать с кровати пока не хотелось: он почему-то был почти уверен, что, стоит ему сделать мало-мальски резкое движение, боль в черепе станет совершенно невыносимой. – Прям у охотников? Ворвался туда, как рыцарь на белом коне, и вот это все?
– Он сказал, что нашел тебя на свалке, – дружелюбно улыбнулась женщина, и вороны над ее головой насмешливо закаркали, хлопая крыльями. – Возможно, отдельные кусочки твоего черепа все еще где-то в зале Крисси, но от основной части они предпочли избавиться.
– И что, Эрик Сай просто… позволил им это? – недоверчиво пробормотал парень. – Просто стоял там и… ни хрена не делал?
– Судя по всему, – пожала плечами она. – Я не всегда слежу за тем, что происходит. У меня много других дел здесь.
– И это, собственно, возвращает нас к началу этой невероятно увлекательной беседы. Так кто…
– Имена здесь мало что значат, – с улыбкой перебила его женщина. – Я просто… что-то вроде местной экономки. Слежу за порядком, смахиваю пыль. Иногда собираю раздробленные кости.
Выстраивать длинные и сложные логические цепочки пока не выходило, но на словах про кости в памяти Немо что-то отзывчиво дернулось.
– Так это ты… подлатала Аполло, когда тот псих чуть его не застрелил?
– В том числе, – не стала отрицать она. – Аполло достаточно силен, чтобы справиться с этим, но… всем было спокойнее от того, что я за ним присмотрела.
– Надеюсь, он не рассчитывает, что теперь мы с ним лучшие друзья и я раскаюсь во всех своих мыслях и грехах, – скривился Немо. Головная боль как будто стала терпимее, но он по-прежнему не решался встать на ноги. Может, отчасти из-за того, что холодная белизна этого кафельного пола повергала его в иррациональный ужас.
– Он бы хотел этого, не стану отрицать, – покачала головой женщина. – Всем бы пошло на пользу, если бы вместо того, чтобы искать врагов снаружи, ты обратил свой взгляд внутрь.
– О, даже не пытайся! – отрывисто рассмеялся Немо, но его смех быстро перерос в болезненную гримасу, вызванную новыми острыми вспышками где-то в передней части головы. – Если начнешь городить чушь про «проблема не в мире, а в вашем отношении к нему», я за себя не ручаюсь. Знаешь, кто призывает обратить внимание в первую очередь на себя? Тот, кому выгодно, чтобы смотрели куда угодно, но только не на его грязные делишки. Меня этим дерьмом не проймешь.
– И все же… – Она помедлила, потом нахмурилась, из-за чего морщины на ее круглом сдобном лице стали глубже и резче. – Ты должен остановиться, Немо. То, что ты делаешь… То, что собираешься сделать, не принесет тебе покоя.
– А я и не ищу покоя, – хмыкнул он, улыбаясь через пульсирующую в голове боль. – Я ищу справедливости.
Ее лицо почти не изменилось – лишь как будто немного погрустнело, и эта грусть влажными тенями осела в уголках ее глаз.
– То, что ты делаешь прямо сейчас, не ведет к справедливости, – мягко проговорила женщина. – Только к боли и разрушению. И тому концу, которого никто из нас тебе не желает.
Немо несколько секунд молчал, дыша тяжело, через рот. Борьба с болью отнимала все его силы, но даже несмотря на это, глаза парня блестели все тем же ярким, лихорадочным огнем.
– Аполло… – наконец выдохнул он. – Этот сукин сын однажды сказал мне, что все мои действия продиктованы волей Города. Что даже мой… мятеж – это просто Его замысел. Так что считай, что я Его ходячий суицидальный синдром. – Его губы растянуло кривой усмешкой. – Что, не думала об этом? Может, ваш хваленый Город породил меня так же, как породил Тварь? Потому что не было иного способа избавиться от сомнений в собственной непогрешимости? Как тебе такая теория, Белая госпожа?