Силы окончательно оставили его, и парень снова завалился на подушки. Комната начала двоиться и троиться у него перед глазами, и ему показалось, что он видел сразу с десяток черных птиц, вспорхнувших отовсюду.
– У тебя есть выбор, Немо, – услышал он ее голос, доносящийся как будто из соседней комнаты. А может статься, из соседней галактики. – У тебя все еще есть выбор. Ты уже знаешь, кто твой истинный враг. Ты видел… знаки… ты знаешь… он пришел… принести конец… не позволь…
Парень отключился.
В следующий раз он очнулся уже в другом месте – куда более привычном по своему интерьеру, – и был почти готов поверить, что все остальное ему привиделось, если бы не…
– Ты все еще здесь?
Женщина, стоявшая у окна больничной палаты, обернулась. Ее одежды по-прежнему были слишком светлыми и новыми для грязно-ржавого антуража Города, а потому она выглядела абсолютной белой вороной в этом месте.
– Хотела убедиться, что никто не побеспокоит тебя, пока ты не очнешься, – отозвалась она с прежней улыбкой. – Но я не люблю выходить наружу.
– О, не сомневаюсь, – с усилием фыркнул он. – Здесь у нас слегка… не прибрано. Не для королевских особ.
– У всех своя роль, – пожала плечами его собеседница. – И моя основная работа находится не здесь. Но все же иногда я делаю исключения. Для некоторых… особо вредных, но отчего-то милых моему сердцу мальчишек. – В голосе ее прозвучала неподдельная, но грустная нежность.
– Хорошая попытка, Белая госпожа, но я не из тех ребят, которые начинают рыдать от счастья и каяться во всех грехах после первых же обнимашек, – проворчал Немо. – Лучше скажи мне, что задумал твой босс. Что там была за ерунда с охотниками и Отелем?
– Я… не могу сказать тебе, что Он задумал, – как будто с искренним сожалением призналась женщина. – Порой Его замысел не очевиден даже нам, его приближенным. Остается лишь верить в то, что у всего есть причина, не так ли?
– Есть у меня одна теория, – кивнул он. – Охотники же Его прямые шестерки в отличие от остальных. Мы, слава Спящему, пока еще можем соображать и решать самостоятельно – и не из-за этого ли начался весь сыр-бор? Может, Городу будет спокойнее, если на его место сядет кто-то более… лояльный и прикормленный, а? Вот тебе плата за десятилетия верной службы, дорогой Карл – пуля в лоб.
Он пальцами изобразил выстрел из пистолета и потом сдул с «дула» воображаемый дымок.
– Это один способ взглянуть на происходящее, – не стала спорить женщина. – Но я верю, что все не так. Аполло могут быть ведомы мысли Города, но мне ведома Его душа. И в этой душе нет ненависти и нет желания причинять боль. А есть лишь безграничная скорбь и сожаление из-за того, как ведут себя те его возлюбленные чада, кто раньше был предан и доверял Городу свое сердце и свое будущее.
– Скорбь у него в душе, как же. – Немо аж передернуло. – Называй вещи своими именами, Белая госпожа: это не скорбь, это эгоистичное и инфантильное непонимание того, как это вдруг его фигурки отказываются играть по заданным правилам. Может, раз мы, по твоим словам, Его возлюбленные чада, то пора бы уже начать сепарацию от чрезмерно опекающего родителя, а?
На это она уже ничего не ответила, только снова печально вздохнула, а потом всем телом повернулась к окну, явно собираясь уходить.
– Стой! – Парень вскочил на ноги, на мгновение почти уверившись, что вот прямо сейчас-то его голова и лопнет от боли. Но, к счастью, все обошлось. – Погоди. Мне еще столько нужно у тебя спросить! Ты ведь знаешь Его, так? Какой Он? Почему Он не выходит из Обелиска? Зачем Он дал чужаку оружие? Это как-то связано с тем, что Город разваливается на части?
Она снова улыбнулась.
– Ты готов спрашивать, но пока не готов отвечать, Немо. Всему свое время. Мы встретимся снова, я обещаю тебе. Ты принесешь мне свои ответы, а я отдам тебе свои.
– Но это нечестно! – возмутился он. – Эй, меня там вообще-то убили! Неужели я вообще ничего не заслужил за свои безмерные страдания? Какой-нибудь сувенир? Автограф на сиськах? Хоть что-нибудь?
Женщина вздохнула, а потом, подумав какое-то время, стянула со своих волос одну из белых лент – длинную, шелковую и мягкую, как прикосновение матери – и протянула ему.