– Пусть это послужит тебе напоминанием. Я не ставлю на тебе крест, Немо, – с чувством произнесла Белая госпожа, когда парень принял ее. – И Город тоже. Мы будем биться за тебя до последнего, даже если против тебя самого.
– Я тоже, – клятвенно заверил ее он, крепко сжимая ее подарок, – буду биться до последнего, что бы ни случилось. И пусть победит сильнейший.
Она ничего на это не ответила – только снова мягко ему улыбнулась, а потом, вздрогнув всем своим небольшим округлым телом, вдруг обратилась белой птицей и вылетела в окно, оставив парня в одиночестве.
Какое-то время Немо смотрел ей вслед, размышляя, а потом осторожно закатал рукав толстовки и принялся обматывать прощальный подарок женщины вокруг предплечья. Лента была почти невесомой, и Немо даже поймал себя на мысли, что опасается, как бы она ни просочилась сквозь пальцы.
– Побудь пока здесь, – резюмировал он, убедившись, что она не соскользнет, и снова опустив рукав. – А мне пора домой.
Как парень и предположил почти сразу после своего второго пробуждения, женщина-птица доставила его в городскую больницу. Та давно стояла заброшенной после того, как Док вместе со всем своим персоналом перебрался в другое учреждение ближе к Окраинному лесу. И нельзя сказать, чтобы этот факт особенно Немо расстраивал. Более того – он был бы совсем не против, чтобы бывший местный хозяин и вовсе провалился в преисподнюю вместе со всеми своими шприцами, скальпелями и трубками, так и норовящими забраться в наиболее уязвимые отверстия незащищенного тела. Из всех городских шишек Док, без сомнения, был самой неприятной. Даже директриса Чиок с ее периодическими вспышками ярости и кровавыми шоу не могла в полной мере сравниться с его изощренным и всеобъемлющим садизмом. Казалось, Доку было искренне наплевать, кто попадает к нему на операционный стол – чужак, призрак, заблудший или кто-то вроде Немо. Иногда парень вообще сомневался, следует ли тот указаниям Города и существует ли хоть какая-то сила, которую он сочтет достаточно авторитетной, чтобы ей в угоду отказаться от собственного удовольствия.
Было ли случайностью то, что женщина из Обелиска перенесла его именно сюда? Или это очередное завуалированное предупреждение? Не будешь вести себя хорошо, отправим на перевоспитание туда, откуда ты вообще вряд ли вернешься?
– Ну это мы еще посмотрим, – негромко пробормотал парень, сжав кулак и ощутив легкое натяжение белой ленты на напрягшихся мышцах.
Не решившись последовать за женщиной-птицей в окно, он предпочел более традиционный способ покинуть здание. Вышел в коридор, припоминая, в какой стороне находится лифт, и тут же скривился от острого запаха лекарств – создалось впечатление, будто буквально перед его появлением здесь кто-то от души саданул по стене аптечкой, полной хрупких пузырьков, а потом бросил ее тут же где-то неподалеку. Сначала манекен в участке, теперь это – Город вполне недвусмысленно давал понять, что постоянно наблюдает за ним. Что ж, стоило признать, что в связи с последними событиями это оказалось как нельзя кстати.
Немо снова поморщился, вспомнив ощущение разлетающейся кровавыми ошметками головы. Это было не больно – он просто не успел осознать и почувствовать эту боль. А следующее его воспоминание было уже связано с белой палатой внутри Обелиска. Аполло наверняка знал, что Немо будет слишком слаб, чтобы воспользоваться ситуацией, попав туда. Может, вообще надеялся, что парень не очнется до самого возвращения обратно в Город. И все же поступок ключника казался нелогичным. Неужели правда помог в надежде, что благодарность заставит Немо пересмотреть свои взгляды? Или стоило копать глубже? Но тогда логика вообще начинала теряться, ведь и Аполло, и охотники были прямыми подчиненными Города и делали то, что Он хотел. А раз так, получается, что это игра в доброго и злого полицейского? Как будто он настолько туп, чтобы поддаться на такую очевидную уловку…
Больничные коридоры ожидаемо пустовали и выглядели так, будто медперсонал и пациенты разом исчезли посреди какого-то стихийного бедствия – повсюду стояли каталки с бессильно свисающими кожаными ремнями, на скорую руку организованные дополнительные койки, собранные из сдвинутых стульев и кинутых сверху матрасов, капельницы с давно пересохшими мешками из-под растворов, валялась пара брошенных инвалидных кресел, стулья с отломанными ножками и кем-то вспоротые скамьи для посетителей, некогда обтянутые искусственной кожей. Кое-где парню приходилось в прямом смысле слова преодолевать препятствия, и в такие моменты он старался ни к чему лишний раз не прикасаться. Хотя в Городе легче было поймать пулю, чем подхватить простуду, Немо был глубоко убежден, что больница не преминет заразить его какой-нибудь гадостью вроде генитального герпеса или чесотки – просто из вредности.