– Не сейчас, ладно? Сейчас есть дела поважнее. Если меня не было целых два дня, у нас может оказаться меньше времени, чем я думаю. Мы с тобой и… все это, – он обвел рукой кухню, – может подождать, а Эрик Сай и ебучие охотники не могут. Мне и так следовало сначала пойти к Ури, а не сюда. Я должен их предупредить, понимаешь? Есть вероятность, что в ближайшие дни случится кое-что очень скверное.
Она медленно и очень неохотно кивнула. Конечно, спроси он ее напрямую, Шай с уверенностью бы заявила, что их дело не терпит отлагательств, но, с другой стороны, они и так слишком с этим затянули. Еще один день уже погоды не сделает.
А Эрик Сай с его оружием действительно мог стать серьезной проблемой.
– Будь осторожен, ладно? – тихо попросила девушка. – И обязательно возвращайся ко мне. Обязательно, слышишь!
– Хорошо, приказ понят, – тепло хмыкнул он, коротко отсалютовав ей двумя пальцами.
Вскоре после ухода Немо Шай тоже покинула их квартиру, направившись по уже некоторое время назад спланированному маршрута. Изначально она не собиралась делать этого до их обстоятельного разговора с братом, но с другой стороны, если у нее на руках будут конкретные доказательства, возможно, провести оный будет легче.
«Ты обязан пустить меня туда, – мысленно обратилась она к Городу, почти не сомневаясь, что тот способен ее услышать даже так. – После всего, что было, Ты просто обязан».
В конце концов, так повелось с самого начала – Город всегда открывал перед ней все те двери, в которые она хотела войти. Там, где Немо бился головой в стены, она находила ворота, а в тех местах, откуда его вышвыривали за шкирку, она была желанным гостем. Город любил ее – в том извращенном понимании любви, на которое в принципе был способен, и она чувствовала это. Может быть, именно поэтому столько лет закрывала глаза на вечное недовольство брата, его ворчание, злость и бесконечные претензии. Ведь для нее Город не был местом заключения, не был страшным лабиринтом, полным чудовищ, вовсе нет. Он был ее огромной игровой площадкой, наполненной солнцем и музыкой. Да, немного грязным и запущенным, но как будто бы совершенно безопасным – особенно если самой не нарываться на неприятности.
Она встречала закаты на крышах, превратила заброшенный завод в свой личный танцкласс, с восторгом приветствовала появляющихся иногда на горизонте поющих мальчиков, знакомилась с заблудшими душами и без проблем проходила мимо охотников даже по ночам. Они ее не трогали. Просто знали, что нельзя.
Конечно, это не мешало Немо жутко беспокоиться за сестру, называть безрассудной и глупой, а еще мечтать запереть в квартире и выкинуть ключ. И ей было это приятно – настолько, что иногда она даже подчинялась и оставалась дома вместо того, чтобы пойти гулять, с головой окунувшись в ночь. Но куда приятнее ей было это чувство безопасности, вседозволенности и уверенности в себе, которое Город столько лет бережно взращивал и пестовал в ее душе, позволяя то, что, казалось бы, никогда не позволил никому другому.
Чувство, которое за последние несколько дней, начало шататься и расходиться пугающими трещинами, впервые за все прошедшие годы позволяя ей одним глазком взглянуть на то, что скрывалось за ним. И это скрытое вдруг начало расползаться во все стороны, искажая пространство вокруг нее, выбивая опору из-под ног и заставляя задаваться вопросами, которые раньше казались девушке бессмысленными.
От Немо она знала, что Город переместил архив вплотную к территории охотников. Все, что ей было нужно, это пройти с десяток кварталов, и рано или поздно в одном из них она обязательно его отыщет. Потому что ей нужно было убедиться. Нужно было заткнуть это свербящее внутри чувство, это грызущее ее уже пару дней сомнение.
Дело было в том, что Шайни не помнила, как попала в Город. Не помнила даже, попадала ли она в него вообще или просто появилась здесь так же, как люди появляются в собственных снах – сразу с четким ощущением, что так и надо и не задавая лишних вопросов о том, что было до. Первое отчетливое ее воспоминание – это Немо. Его встревоженное лицо, а еще тяжесть чьего-то тела, придавившего ее. Он спас ее. Шай не помнила, от кого или от чего, но Немо спас ее. И когда предложил пойти с ним, она без раздумий согласилась. С этого все и началось. Но, как она ни пыталась, память не пускала даже на несколько минут раньше. Кроме того стоп-кадра, кроме лица Немо, смотревшего на нее так, как никто никогда не смотрел, Шайни ровным счетом ничего не помнила.