Может быть, потому, что сама согласилась забыть?
Мари обменяла свои воспоминания на силу ходить сквозь зеркала. Шай… умела создавать музыку из воздуха и призывать солнце. И то, и другое получалось у нее скорее неосознанно, но, наверное, это тоже можно было назвать суперсилами. А еще она могла, как и ее брат, спрыгнуть с крыши и не разбиться и взбираться по наружным фасадам зданий, цепляясь за любую опору и подтягиваясь сноровистее любого профессионального паркурщика. Могло ли так быть, что все это она получила взамен на память о своей прошлой жизни?
Был только один способ выяснить наверняка.
Спустя полчаса блужданий по темой половине, уже начав слегка беспокоиться и терять надежду, Шай все-таки нашла здание архива. Войдя, сразу поднялась на второй этаж и свернула направо, двигаясь по коридору до самой последней двери. Она не продумывала план на случай, если та окажется запертой, но ей повезло – судя по всему, Город внял ее безмолвной мольбе. Или просто сжалился над ней.
Следующие два или три часа она провела за просмотром папок. Поскольку ей не нужно было читать все дела целиком, дело двигалось куда быстрее – девушка просто доставала очередную коробку, просматривала ее содержимое, искала свое имя на первой странице, а потом, не находя его, убирала все обратно. После десятой или одиннадцатой коробки у нее начали ныть руки, и это было настолько непривычное и давно позабытое чувство, что Шайни даже не сразу поняла, что происходит. Лишь поймав себя на том, что уже который раз щупает кожу и мышцы на плечах, девушка осознала, что те болят. Она могла танцевать долгие часы напролет, и ее тело двигалось так, будто не знало усталости, но всего несколько коробок с бумагой и…
– Ты не найдешь его здесь, Шай.
Она обернулась, оборвав свою мысль посередине. Аполло стоял в паре шагов позади, опершись одним плечом на стеллаж с архивными документами и сложив руки на груди. Во взгляде, обращенном на нее, ясно читалось сочувствие. И печаль.
– Откуда ты знаешь, что именно я… – Шай не договорила, поняв, что задает исключительно глупый вопрос. Поэтому вместо этого спросила: – Это ведь ты открыл дверь, верно? Конечно, ты. У кого еще есть ключи от всех дверей в этом Городе. Даже от тех, у которых и замков-то нет.
– Я догадывался, что рано или поздно ты придешь сюда в поисках ответов. И решил сэкономить тебе время. Но того, что ты ищешь, тут нет.
«Как я могу тебе верить?» – почти сорвалось с ее губ, но девушка все-таки смогла вовремя себя остановить. Конечно, она не могла ему верить. Даже несмотря на последние события.
– Я слышала, ты помог Немо выбраться, – помолчав пару секунд, проговорила Шай и поставила на место последнюю из просмотренных коробок, с усилием задвинув ее глубже на полку.
– Я просто забрал его с темной половины и перенес туда, где ему помогли, – кротко возразил Аполло. – Город одобрил мое решение, но это не моя заслуга.
– Его в любом случае это не впечатлило, – выразительно заметила девушка.
– Его или тебя? – мягко улыбнулся он. Солнце, запутавшееся в его вьющихся волосах, окружало голову ключника золотым ореолом. Где-то на задворках сознания Шай мелькнула мысль о том, что она никогда не видела никого прекраснее. Но эта красота была подобна красоте холодной мраморной скульптуры – на нее было приятно смотреть, но совершенно не тянуло подходить слишком близко. Или тем более прикасаться. В ней не было подлинной красоты. Подлинной жизни. Как и во всем этом чертовом Городе.
Как и в ней самой.
– Ты должен знать о том, кто я, верно? – с вызовом спросила девушка. – Знать… что я сделала. И почему…
– Я все знаю, – кивнул он, перебив ее. – Ты хочешь спросить меня о чем-то, Шайни? Или, может, наоборот?
Она нахмурилась и опустила голову, теперь глядя на него исподлобья. В комнате вдруг словно повеяло холодом.
– Не нужно, – тихо попросил Аполло, выпрямляясь и опуская руки вдоль тела. – Это ни к чему нас не приведет.
– Это ты развешиваешь по городу те плакаты? – отрывисто спросила девушка. – Ты ведь знаешь, что на них изображено, так?
– Ты тоже знаешь. Знаешь, но не хочешь признаваться в этом.
За его спиной едва слышно, мелко задребезжало стекло, а солнечный свет ни с того, ни с сего начал рваться и мигать, словно блокируемый неизвестно откуда взявшимися тучами.