Им очень долгое время удавалось сохранять видимость нормальности. Несмотря на то, что Шай прекрасно знала, чего от нее хочет тот, кто назвался ее братом, а сам Немо был не слишком хорош в попытках это скрыть, у них удивительным образом выходило не замечать слона в комнате. Игнорировать, замалчивать, просто не говорить о том, что день за днем отравляло их жизнь. Когда парень выходил за рамки, она замыкалась в себе и отстранялась, а он в ответ начинал злиться и психовать. Они ругались, но потом всегда поспешно, почти в ужасе от осознания содеянного, мирились и делали вид, что ничего страшного не произошло. Но именно в тот день все впервые вышло из-под контроля настолько, что она испугалась по-настоящему. И это был первый раз, когда Немо просил у нее прощения, глядя на нее перепуганным, затравленным взглядом побитого пса.
Первый, но не последний.
Именно тогда она и нашла это место. Ей нужно было просто забиться куда-то, спрятаться ото всех в самом темном углу, зализать раны, переждать, осознать и принять ужас того, что самый близкий ей человек, который всегда ее защищал, внезапно тоже оказался источником угрозы. Нужно было понять, как вообще с этим жить дальше. Поэтому она просто бездумно поднималась все вверх, и вверх, и вверх, а потом увидела свет в одном из окон. Это был ночник – маленький, незаметный с улицы, но бросившийся ей в глаза, когда она оказалась за окном. Почему-то тогда ей подумалось, что он горит не просто так и что его зажгли здесь специально для нее. И благо старое деревянное окно можно было открыть снаружи, Шай легко пробралась в квартиру.
Спящего за балдахином мужчину она увидела уже потом. Увидела и настолько перепугалась, что едва совладала с собой, чтобы не вскрикнуть. Зажала себе рот руками и несколько секунд стояла в оцепенении, не зная, то ли ей бежать, то ли защищаться. Но по итогу не пришлось делать ни того, ни другого, потому что сон мужчины был настолько глубок, что его совершенно не потревожило чужое вторжение и шум открываемого окна.
Сейчас Шай уже не могла с уверенностью сказать, что именно в ту ночь заставило ее остаться. Может, усталость. Может, уютный свет ночника. Или просто – банальное любопытство. Она долго рассматривала его лицо – сперва через тонкую ткань балдахина, а потом осмелев и слегка отведя ее в сторону. Странно, но она даже близко не представляла, кем он был. Не встречала его ни у Ури, ни в Отеле, ни даже в Школе госпожи Чиок, пусть даже из последней ее в свое время очень быстро выставили за «непристойно короткие шорты». И в то же время это совершенно точно был не чужак, ведь если бы в Городе появился новенький, Немо бы все уши ей о нем прожужжал. Но тогда… кто он такой? Почему живет в этой высоченной и чудом еще не обвалившейся башне, выше которой разве что Отель да Обелиск?
В ту ночь она просидела рядом с ним почти два часа. Ушла только потому, что, во-первых, начала клевать носом, а во-вторых, решила, что начинать их знакомство таким образом – в роли полуночного похитителя ночников – будет не слишком-то культурно. Да и сперва все же следовало присмотреться к потенциальному новому знакомому издалека.
Воспоминания о той ночи веером образов-вспышек прокатились у девушки перед глазами, и напряжение, сковавшее ее после побега из архива, начало постепенно ослабевать. Шай подошла к пустой кровати, откинула балдахин и села прямо поверх небрежно раскинутого покрывала. Провела ладонью по мягкому хлопку пододеяльника, потом, подумав секунду, легла сверху и закрыла глаза. Она чувствовала его запах – призрачный, теплый, успевший каким-то образом стать таким родным и успокаивающим. Ощущала, как медленно замедляется ее сердцебиение и выравнивается дыхание.
«Ну и подумаешь, – промелькнуло у нее в голове. – Ну подумаешь, умерла. С кем не бывает. Как будто… как будто я и так не догадывалась все это время».
Но стоило этой мысли оформиться у нее в голове, глаза тут же защипало от слез. Одно дело – догадываться, а другое – получить неопровержимое подтверждение своих догадок.
Ей вдруг стало холодно. Хотя, может быть, это была просто такая уловка ее собственного тела, вынудившая сделать единственное, что казалось логичным в данной ситуации – забраться под одеяло. Завернуться в него, вдыхая полной грудью запах любимого человека и с каждым ударом сердца все отчетливее осознавать глубину той трясины, в которой она увязла. Очень быстро ей стало неудобно лежать в одежде – казалось, что она мешает, не дает в полной мере ощутить прикосновения мягкого постельного белья, которое еще несколько часов назад укрывало спящего мужчину. Поэтому Шай стянула с себя шорты и скинула на пол красную клетчатую рубашку, оставшись в майке и нижнем белье. Вот так хорошо. Теперь можно было даже представить, что он лежит рядом. Что обнимает ее и она чувствует вес его руки у себя на боку, а его дыхание – на своей шее. Может быть, даже ощущает, как, не просыпаясь, он прикасается к ее коже губами и это… совсем не страшно. И не стыдно. Это приятно.