– Потому что он не был ребенком, когда попал сюда. Он взрослый, просто не помнит этого. Или не хочет признавать. Но сон… показывает правду, помнишь, мы говорили об этом? А днем Ван как будто в маске, и, может быть, поэтому наши не чувствуют в нем чужака. Он… словно мимикрирует или вроде того. Сливается с толпой. И я не знаю, как помочь ему… осознать себя.
Шай и не представляла, что ей будет так легко говорить об этом. Столько времени она боялась ранить Немо правдой, но прямо сейчас эти страхи казались глупыми и совершенно беспочвенными. Потому что внезапно выяснилось, что никакая правда не способна ранить так, как даже самая обоснованная и необходимая ложь. Все, на что девушка могла надеяться, это что брат сможет ее понять – и простить. Но даже если нет – лучше так. После всего, через что они протащили друг друга за последнее время, лучше так.
– Помочь ему? – негромко переспросил Немо. – Это как-то связано с тем, что ты оказалась у него в постели?
Она вспыхнула – удушливо, болезненно, горячо. Он опять загонял ее в угол. Опять наступал, давил, заставлял чувствовать себя виноватой. Опять тащил их по сто раз уже пройденной дороге. Сколько можно? Может быть, она и правда виновата – во всем и даже больше. Но сколько можно было мучить этим друг друга? Где же был их неистовый конец?
Ответить вслух девушка так и не смогла, просто кивнула.
– Вот значит как.
Немо снова замолчал, обдумывая услышанное. Шай ждала, кожей чувствуя, как садится солнце и остывает воздух. И в душе ее больше не было страха – только молчаливая покорность судьбе. Уже неважно как, но пусть этот затянувшийся кошмар между ними наконец закончится.
– Так ты… об этом хотела со мной поговорить? – все так же ровно уточнил ее брат.
– Нет. Это… тут вообще ни при чем.
– А, то есть ты в принципе не собиралась мне рассказывать? – Ей показалось, что он хотел усмехнуться, но то ли передумал, то ли просто не смог.
– А о чем тут рассказывать? – отвела глаза девушка. – Мы… дружим с ним, вот и все. Я просто хочу ему помочь. Понять, что с ним происходит, кто он и откуда. Почему… меняется. И можно ли это прекратить, чтобы он…
– Чтобы он что? – внезапно перебил ее Немо, и в его прежде безжизненном голосе металлом зазвенела злость. И ревность, которую он даже не пытался скрыть. – Не будь дурой, Шай! На что ты, скажи мне на милость, надеешься? Что ради тебя он решит повзрослеть?
Девушка побледнела, словно он ударил по больному, но не ответила.
– Ты же знаешь, как тут все работает, – меж тем не унимался тот. – Раз он такой, значит, другим быть не может. Просто не способен.
– Я в это не верю, – не согласилась она тихо. Возражать ему, когда он на взводе, ей всегда было тяжело, но сейчас – особенно. Может быть, потому что девушка чувствовала себя виноватой. Или потому что в глубине души понимала, что брат был прав. – Он…
– Он что? – передразнил ее Немо, распаляясь все сильнее. – Изменится? Ради тебя и силой твоей любви он преобразится? Ты правда так думаешь?
– Ты его не знаешь! – сжала кулаки Шай, ощущая себя совершенно беспомощной из-за того, что самая главная и драгоценная ее тайна не просто стала кому-то известна, но и подвергалась теперь жестокому и безжалостному осмеянию. Как будто она сама себе не говорила все это уже десятки раз, пытаясь разорвать порочный круг и перестать возвращаться к кровати с балдахином. – Он добрый и очень смелый, и умный, и…
Безусловно, Немо видел, какую боль причиняют ей его слова, но уже просто не мог остановиться. А потому летел вперед, как поезд с сорванными тормозами, готовый как кого угодно сбить на своем пути, так и врезаться на полном ходу в бетонную стену. Ему казалось, он слышит собственный голос со стороны: злой, ядовитый, так и норовящий укусить побольнее.
– Смелый? Это Ван-то смелый? Парень, который живет в собственном выдуманном мире и изображает там рыцаря в сияющих доспехах? Да, он, может, и готов выйти против Твари один на один и погибнуть в бою, но совершенно точно не готов нести ответственность за кого-то, кроме самого себя. Разве ты еще не поняла этого? Он сам – центр своего мира, и только по таким правилам он согласен и хочет играть. Думаешь, он застрял в теле маленького мальчика, потому что слишком хороший, добрый и наивный для этого места? Нет никого эгоистичнее и злее детей. Твоему Вану насрать на нас всех, включая тебя. Я не знаю, что ты себе там навоображала и чего от него ждешь, но только это без толку. Он будет с удовольствием тебе подыгрывать, пока ты не пытаешься на него давить, но если начнешь – он от тебя удерет быстрее, чем от любого местного монстра. Скажешь, я не прав? Сама знаешь, что прав.