Почти полностью потеряв над собой контроль, Немо порывисто приблизился к сестре и схватил ее за плечи, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не встряхнуть как следует – просто на всякий случай, чтобы услышанное лучше уложилось в ее упрямой голове. Видел боль и бессилие на ее лице и упивался этим. Хотел ударить еще сильнее, еще глубже, еще ощутимее. Она не позволяла ему любить себя, и оттого он не мог доставить ей удовольствие – зато мог ранить и видеть, понимать, каждой клеточкой тела ощущать, как она истекает болью. Как реагирует и признает его присутствие в своей жизни и его влияние на себя. Признает, что хоть в чем-то, но с ним больше никто не сравнится.
Это был на сто раз исхоженный путь, и Немо отлично знал, что будет в его конце – ее слезы и его ненависть к себе за то, что он довел ее до этого. Да, он уже видел подобное, видел, как задрожала ее нижняя губа, как увлажнились глаза, как беспомощно скривился большой рот трогательного лягушонка.
И в этот момент Шай вдруг закричала на него. Это было так неожиданно, что Немо сперва не понял ни слова из того, что она сказала.
– Что? – растерянно переспросил он. В висках пульсировало от перенапряжения, во рту стоял привкус металла.
– Я говорю: хватит! – повторила она, и он понял, что ее глаза сверкали вовсе не от слез.
– Я не…
– Хватит издеваться над нами обоими! – Девушка тоже повысила голос, словно устав бесконечно пятиться, обороняться и бояться того, что неизбежно должно было случиться. – Прекрати обвинять меня в собственной слабости и трусости, прекрати сваливать все проблемы в одну кучу и вечно искать виноватых! Прекрати мне врать!
Немо замер, словно окаченный ледяной водой, и на несколько секунд даже потерял дар речи. Воспользовавшись этим, сестра решительно выбралась из его ослабевшей хватки и отошла на пару шагов в сторону, обхватив себя за плечи. Ее потряхивало, но совсем не так, как это происходило в подобных ситуациях раньше. Она не была напугана или растеряна, напротив – словно собирала все имеющиеся в ее душе силы, чтобы на этот раз сражаться до конца, не дожидаясь, пока штурмующий ее хрупкую крепость захватчик в очередной раз устыдится и сам проявит милосердие.
– О чем это я врал тебе? – медленно, словно ступив на очень зыбкую почву, спросил парень.
Шай посмотрела прямо на него, и по ее взгляду он все понял. Это был конец. Конец всех их попыткам замолчать очевидное и поддерживать иллюзию того, что ничего не происходит ради того долгого и светлого прошлого, что их объединяло. Потому что они могли притворяться, только когда им в этом помогала тишина. Но прямо сейчас тишина крошилась на части – как и его хрустальный замок, который Немо столь долго и любовно выстраивал вокруг них двоих.
Ему вдруг жутко захотелось взять все свои слова назад. Забыть о том, что он видел, забыть о том, что спросил. Не нужно всего этого. Просто сделаем вид, что ничего не было, потому что иначе его прямо сейчас и прямо здесь раздавит и превратит в кровавый фарш битым хрусталем.
– Ты помнишь, как мы познакомились? – вдруг тихо спросила Шай.
Безжалостно сыплющиеся ему на голову тяжелые осколки замерли в воздухе, словно кто-то нажал на паузу, и парень почувствовал, что может сделать еще один вздох. Хотя бы для того, чтобы растерянно уточнить:
– А это здесь вообще при чем?
– Так помнишь или нет? – Она нахмурилась.
– Это было очень давно, Шай, – попытался увильнуть от ответа он.
– И все-таки? – продолжила настаивать на своем девушка.
И хотя Немо нутром чуял, что это исключительно плохая идея, он все же попытался вспомнить тот день. Но его память была похожа на случайным образом перемешанные эпизоды сериала. Что было до, а что после и где в этом пестром переплетении сцен и воспоминаний отыскать самое начало? Шай была всегда – вот в чем он был почти уверен. То, что было до нее, было так давно, что как будто бы просто приснилось. Она стала частью его жизни совершенно естественным и каким-то непередаваемо правильным образом – как кусочек пазла, вставший на раздражающе пустое место в почти завершенной картинке.