Немо вздрогнул – погрузившись в свои мысли, он пропустил тот момент, когда Шай подошла так близко.
– Что именно я должен помнить? – Голос его стал хриплым, почти чужим. Откуда-то пришло понимание, что вспоминать он не хочет. Что кроме боли, эти воспоминания совершенно точно ничего не принесут. А боли в его жизни и без того было более чем достаточно.
– Я не знаю, – осторожно ответила Шай. – Кого-то, кто был тебе дорог?
– Шай, хватит, ладно? – Немо поморщился от уже настоящей, физической боли и неосознанно прижал руку к груди, скомкав футболку поверх нее.
– Что такое? – не поняла девушка, немного растерявшись. – Немо, что с тобой?
– Жжется, – выдохнул он, осоловело мотая головой. – Когда ты так близко, оно... жжется.
– Что жжется? Где? – Она уже не на шутку испугалась.
– Тут, – дернув ее руку на себя, он прижал ее к своей груди. – Так… больно. Еще никогда так не было. Черт, оно как будто шевелится под кожей.
На мгновение Шай показалось, что она и правда это чувствует – какой-то раскаленный плотный комочек, засевший где-то в груди ее брата. Что-то инородное, что-то, чему там не было места.
– Ты давно… чувствуешь это? – только и смогла спросить она, подняв на него расширенные от шока глаза.
– Обычно… обычно это не так плохо, – попытался усмехнуться он, но ему по-прежнему было слишком больно, чтобы улыбка не превратилась в кривую гримасу. – Даже приятно. Как… тепло. Но сейчас уж что-то слишком… горячо.
– Ты постоянно… в смысле, это все время так? – не веря своим ушам, проговорила девушка.
– Нет, только когда я рядом с… – Он замер, словно только что сообразив, к чему могло привести почти сорвавшееся с его губ признание. – Шай, все не так плохо, правда.
Но она все равно догадалась, о чем он, и отступила на пару шагов назад, что, естественно, мгновенно отобразилось досадой на лице ее брата. В голове девушки растревоженными птицами метались не до конца оформленные мысли. Стоило ли ей рискнуть, полагаясь на одну-единственную догадку и интуицию? Не сделает ли это только хуже? А с другой стороны – ну куда уже хуже?
– Попробуй… не отталкивать эту боль, – все-таки приняв решение, заставила себя проговорить Шайни. – Немо, я думаю… я почти уверена, что все ответы были у тебя изначально. Что все… не просто так. Я, ты, Город. – Она многозначительно обвела рукой окружающее пространство, словно ей не хватало слов, чтобы выразить свою мысль. – И ты можешь найти их, если...
– Начну задавать правильные вопросы? – с явственно скользнувшей в его голосе иронией уточнил тот.
– Начнешь задавать вопросы не кому-то снаружи, а самому себе, – покачала головой его сестра. – Твои ответы спрятаны не у меня, не у Аполло, не у чужаков и даже не в Обелиске.
Она смотрела на него так решительно и вдохновенно, что ему почти неловко было ей возражать. Но в то же время, допуская мысль, что девушка права, он словно приоткрывал ящик Пандоры. А оттуда доносились такие жуткие звуки, что и его разум, и инстинкт самосохранения в один голос вопили, чтобы он и думать не смел сунуться туда всерьез. Поэтому Немо отвел взгляд и невнятно пробормотал:
– Честно, я не особо понимаю, что ты имеешь в виду.
Но Шай и не думала сдаваться.
– То, что происходит между нами… Ты ведь не влюбился в меня с первого взгляда, верно? И со второго тоже. Что именно вдруг изменилось, ты никогда не думал об этом? И – самое главное – почему изменилось. Немо, ты… помнишь вообще, в какой момент между нами… стало все так сложно?
Он коротко и криво усмехнулся, мысленно отметив ее деликатность. И в самом деле, она ведь могла не подбирать слова и спросить в лоб. Например, с какого именно момента он стал представлять ее без одежды – и откровенно смаковать подобные образы.
– Не помню, – меж тем вслух ответил парень, пожав плечами. – Это важно?
– Почти уверена, что да, – веско кивнула его сестра. – Я много думала об этом и… мне кажется, что они появились плюс-минус одновременно: твое желание вырваться и… твой интерес ко мне. И вряд ли это просто совпадение.
– Я все еще не понимаю, Шай, – мотнул головой он.
Немо и правда не понимал: ни в чем тут связь, ни почему девушка говорит об этом с таким серьезным выражением лица, будто вот-вот разгадает какую-то невероятно важную тайну. Но слушал – пусть даже с каждым ее новым словом в душе его все яростнее вскипали протест и отрицание.