– Немо может стать проблемой.
И отчего-то мужчина тут же пожалел о том, что сказал это вслух. Как будто только что признал, что считает этого болтливого пустоголового парня серьезным противником, которого стоит принимать в расчет. Ему не нравилось так думать, это расставляло какие-то неправильные акценты. И следующие слова Крисси это подтвердили.
– Ты слишком высокого мнения об этом недоразумении, – сказала она. – Но тебе это простительно, учитывая, что больше ни с кем из местных шишек ты близко не общался. Поверь мне на слово, Немо не представляет из себя и вполовину такой большой проблемы, как старик Карл.
– Хотелось бы верить, – раздраженно мотнул головой Эрик. – Но, вообще, Карл показался мне излишне самоуверенным, а еще слишком нервным для того, кто способен держать ситуацию под контролем, когда у него на манишке появится пара незапланированных пятен.
– Вот именно этим я и собираюсь воспользоваться, – хмыкнула Крисси, но Сай не мог разделить ее преждевременное торжество.
Потому что в отличие от Карла Немо был совсем другой. Он быстро адаптировался и умел соображать на ходу. А еще – и эта мысль была мужчине особенно неприятна – Немо знал его достаточно хорошо, чтобы быть готовым ко всему. И, скорее всего, не стал бы рисковать понапрасну, подставляя под удар себя или кого-то из близкого окружения. В идеале – вообще все сделал бы чужими руками, провоцируя Эрика поступить необдуманно и потратить в Отеле больше одной пули, предназначенной для Карла. По крайней мере, сам Сай сделал бы именно так – неважно, сколько поляжет пешек, важно обезоружить ферзя, чтобы лишить короля защиты.
К тому же Немо был не единственной его проблемой. Помимо него продумывать план собственных действий мужчине здорово мешал тот факт, что он понятия не имел, как поведут себя в режиме реального боестолкновения его новые союзники. Пусть даже Крисси уверяла, что охотники – лучшие в своем деле. Что они убивают быстро и без жалости, а там, где им недостанет сноровки и хитрости, возьмут количеством.
И вот именно последнее совсем не успокаивало. Может, Немо и не во всем был прав касательно ребят в масках, но кое-что подметил верно – многие из них буквально разваливались на части и не слишком отличались по уровню интеллекта от тех же призраков, зацикленных на мытье полов. Особенно те, которых Крисси как-то мимоходом назвала «старой гвардией» – самые давние обитатели Города, на чьем теле не осталось ни одного живого места в буквальном смысле этого слова. Зомби в фильмах про апокалипсис и то выглядели симпатичнее. Вместе с телом у «старичков» гнил, разумеется, и мозг, а потому большинство из них сейчас в принципе были мало что на способны – их можно было использовать разве что в качестве живого щита или пушечного мяса.
– Мы можем… обсудить это наедине? – сухо спросил он, сложив руки на груди.
Тронный зал наполнился негромким, но ощутимо неодобрительным гулом, вызвавшим у Эрика мгновенные ассоциации с гудением потревоженного пчелиного роя. Крисси тоже посмотрела на него с явно читаемым непониманием во взгляде, но – не только.
Они не оставались один на один после произошедшего на крыше – и не касались в своих разговорах того, что там было. Признаться, Сай и сам не был уверен, как далеко все тогда могло зайти. Толкнувший его к женщине импульс был невероятно силен, как какой-то безусловный и почти животный инстинкт, сопротивляться которому не было никакой возможности. Это было похоже на временное помрачение рассудка, на пресловутое состояние аффекта, которое в его практике всегда считалось смягчающим обстоятельством. Он себя не контролировал и не мог быть уверен, что сможет впредь.
Это состояние не было ему привычным и совершенно точно не было комфортным. Обычно это он, Эрик Сай, задавал правила этой игры. Сам выбирал, когда нужно быть сдержанным, а когда пылким. Когда проникновенно заглядывать своему визави в глаза, а когда подчеркнуто игнорировать. Когда разрешать касаться, а когда поддерживать максимальную дистанцию и морить тактильным голодом.
С Крисси все его прежние установки и правила общения с потенциально полезными людьми летели к черту. Он сбивался, путался, злился и постоянно возвращался мыслями к тому, о чем ему сейчас думать не следовало. Снова повторялась история с Лиззи. Он переставал быть профессионалом и превращался в одуревшего раба собственных желаний, которые говорили громче голоса разума и логики.