Он толкнул ее вперед, вынуждая лечь на спину. Она поддалась, не пытаясь его остановить или оттолкнуть – но и не включаясь в происходящее. Как будто ждала, что он будет делать дальше.
– Раздвинь ноги, – хрипло приказал мужчина, а когда она без особых размышлений повиновалась, добавил: – Подними юбку.
Он должен был ее видеть. Должен был видеть все. Может быть, в этот момент в нем говорили остатки инстинкта самосохранения. А может, что-то другое – что-то, что заполняло его голову ядовитым жгучим туманом, лишая последних остатков логики и здравого смысла.
Охотница послушно потянула вверх свой рваный черный подол, обнажив сначала бедра – тоже покрытые синяками и ссадинами, – а затем промежность. Между ног кожа ее была заметно темнее, чем на остальном теле, и Эрик по-прежнему не был уверен, что именно стекает по ее призывно раскрывшимся гениталиям.
Но он чувствовал ее запах. В нем смешивались нотки металла и плоти, а еще – женского возбуждения. Грязного, сырого, неприкрытого.
В какой-то мере издевающегося над ним.
– Ты уверен, что готов зайти так далеко? – зашелестел ее змеиный голос, когда Сай, не отрывая от нее взгляда, принялся расстегивать ремень.
– Уверен, – ни капли не сомневаясь, кивнул мужчина, а потом высвободил из расстегнутых джинсов болезненно набухший член. – Мне давно следовало это сделать.
Да, ему в самом деле следовало разобраться с этим еще тогда. Еще когда Лиззи, упиваясь его вниманием, сорвала себе коросту с разбитой губы во время допроса, что едва не стоило ему работы. В этом не было ничего сверхъестественного и ничего такого, что отличало бы это сводившее ему внутренности желание от любой другой физиологической потребности.
В конце концов, он же не заставлял себя попусту терпеть, когда ему хотелось набить живот или, наоборот, сходить в туалет. Он просто находил время и способ. Время и способ очистить разум, чтобы снова сосредоточиться на том, что по-настоящему имело смысл.
И в этом плане не имело никакого значения, что именно он делал: стрелял в товарища или трахал дважды мертвую девицу, которая, несмотря на свой статус мертвой, так активно и живо извивалась и стонала под ним, будто и правда могла еще хоть что-то чувствовать по-настоящему. Все это лишь препятствия, которые ему нужно преодолеть – и которые он обязательно преодолеет, потому что цель всегда оправдывала средства.
Кончив, он какое-то время лежал на ней, тяжело дыша. Потом поднялся и, не глядя на Крисси, принялся застегиваться. Рассеянно проведя пальцами по медленно опадающему члену, Эрик какой-то время смотрел на покрывающую их желто-бурую жидкость, а потом, с досадой скривившись, вытер ее о покрывало. Пурпурный цвет последнего больше не казался ему ненормально ярким. А сама Крисси, которая так и не свела колени обратно и из чьей промежности вытекала его сперма, вызывала в нем чувство близкое к отвращению.
Но зато своей цели он, безусловно, добился.
– Я хочу знать, что будет дальше, – негромко произнес Эрик, застегнув ремень.
– Свадьба, детки и дом у моря? – усмехнулась охотница, наконец соизволив свести ноги и лениво накинуть на них подол.
– Ты знаешь, о чем я, – скривился мужчина. – После осады. После того, как Отель перейдет под твой контроль. Что будет со мной?
– Я отведу тебя к Аполло, – пожала плечами она. – И вы с ним там сами все решите.
– Так… ты знала? – Он замер, тщетно пытаясь понять, стоит ли переживать по этому поводу. С одной стороны, и ключник, и охотники выступали на стороне Города, а значит, все они были на одной стороне.
Но с другой… Что там Немо говорил о том, что Город не просто так завел его на темную половину той ночью? Неужели проверка? Вот такая безыскусная и топорная?
Здесь вообще хоть что-нибудь происходит взаправду? Может, и эта железная сука с одной ногой – это тоже еще одно испытание? И если так, он его прошел или только что с грохотом провалил?
Видимо, заметив отражение всех этих размышлений на стремительно помрачневшем лице Эрика, Крисси села на постели, оправляя перетянутый кожаными ремнями верх своего платья.
– Не переживай, чужак. Все мы здесь живем сообразно Его воле. А Он, как и следует милостивому правителю, не только карает, но и одаривает. Об этом ты не думал?
Он посмотрел на нее, снова задумавшись о том, что находится под этой уродливой громоздкой маской на ее лице. Остались ли там хотя бы человеческие глаза, как у Мари? Или железный каркас был единственным, что вообще удерживало ее черепушку целой?