Все эти детали казались Ури неважными, ведь что они, в конце концов, могли рассказать такого, что не могли бы поведать сырые и неприкрытые реакции человека на представления, что показывали в его цирке? Сразу было видно тех, кто смеялся над уродцами и получающими по голове клоунами, кто зевал во время того, как на арене хлестали кнутом упрямых лошадей, не желающих вставать на дыбы. Тех, кто не отрывал похотливых взглядов от парящей в высоте фигурки Бины. Тех, кто отказывался сам выходить на арену и помогать фокуснику, но всегда с недоверием косился на других вызвавшихся, подозревая в них подставных актеров. Вот с чем Ури привык работать и вот как он раскладывал карты на своем столе.
И все же истории Карла, его умение делать выводы на основе буквально крупиц информации каким-то невероятным образом всегда его увлекали. То, что фокусник мог понять, только доведя своего зрителя до истерики, хозяин Отеля считывал по окуркам, размеру оставленных коридорным чаевых и позе постояльца во время сна. Это бесило и восхищало одновременно, и пусть их задушевные беседы и споры остались в далеком прошлом, Ури совершенно не вдохновляла перспектива смены Отельного руководства.
Карл мог быть форменным занудой, но он был своим. Как Бина, как госпожа Чиок, как тот же самый Аполло. А Крисси и остальные, пусть и прикидывались местными, на самом деле пришли со стороны. Они все еще оставались чужаками. И допустить их до власти означало бы покуситься на сами устои Города, на те его правила, нарушение которых могло сломать не просто ожидания неподготовленной аудитории, а сами трибуны, на которых эта аудитория сидела.
Но, как выяснилось очень быстро, главной проблемой Ури оказались вовсе даже не охотники, затеявшие революцию – а непрошибаемое упрямство хозяина Отеля.
– А я еще раз тебе повторяю, что не вижу в этом никакого повода для паники, – уже начиная ощутимо терять терпение проговорил Карл. – Город не позволит им творить такое самоуправство. Где это видано вообще? Я на своем посту уже не первый десяток лет и давно вижу, как эти крысятники кружат вокруг вверенного мне участка, но у них как и раньше не было никаких шансов, так нет их и сейчас. Все, разговор окончен! У меня, в отличие от вас, бездельников, полно работы, так что будь добр, уйди с дороги!
Он в самом деле попытался отодвинуть со своего пути фигуру в красном фраке, но фокусник буквально врос ногами в палас и двигаться отказывался.
– Я понимаю, что в твоем возрасте любые перемены, даже ощутимо витающие в воздухе, просто наглухо игнорируются, потому что не вписываются в привычный и уютный мирок, но даже такой тугодум, как ты, должен был уже понять, что правила игры изменились! – продолжал стоять на своем Ури. – Этот чужак… Эрик Сай – с ним что-то не так. С ним с самого начала было что-то не так. Скажешь, я не прав? Ну же, Карл, где твоя хваленая проницательность?
Старик как будто и впрямь задумался, по одному перебирая все имеющиеся у него на руках факты. Но, видимо, выводы ему настолько не понравились, что он предпочел от них тут же отмахнуться.
– Обычный чужак! У всех свои проблемы и свои особенности! Мы просто все успели подзабыть, как это бывает.
– А что насчет оружия? – не сдавался фокусник. – Зачем Город дал ему пистолет, несговорчивый ты идиот?
– Уж точно не для того, чтобы Кристина Шварц меня пристрелила! – вспылил хозяин Отеля.
До Ури даже не сразу дошло, о чем он говорил. И лишь несколько секунд спустя что-то откликнулось у него в памяти. Точно. До того, как Крисси стала Крисси, предводительницей стаи охотников, ее звали Кристина Шварц. Неудивительно, что только старик Карл помнил об этом.