Следом за именем потянулась вереница смутных воспоминаний. Кристина Шварц – мошенница, обманувшая не один десяток людей, обещая им выздоровление от ВИЧ, ДЦП и терминальной стадии рака. С экранов телевизоров и со своей странички в соцсетях она вдохновенно рассказывала о том, как много лет назад исцелила саму себя усилием воли. Просто запретила себе болеть, и ее тело послушалось, потому что, как она любила говорить, мысль всегда опережает материю. К таким, как Кристина, приходили самые отчаявшиеся и уязвимые – те, которым было не на что, кроме чуда, надеяться. И она щедрой рукой раздавала им эти самые чудеса – за соответствующую плату, разумеется.
У нее была своя послушная паства, трепетно внимавшая каждому слову своей гуру, и женщина с поражающей воображение легкостью управляла их мнением, помыслами и желаниями. И в этом смысле не было ничего удивительного в том, что именно такой человек по итогу встал во главе охотников. Кристина еще при жизни не видела в окружающих ее отдельных личностей, заслуживающих сопереживания и эмпатии. Все они для нее были лишь средством для достижения собственной цели и ублажения своего безразмерного эго.
Ее убийцей стал муж одной из ее верных почитательниц – той, которую женщина убедила отказаться от традиционных методов лечения рака и положиться на позитивное мышление и БАДы, компания-производитель которых отстегивала госпоже Шварц приличный процент со сделанных ею продаж. Однако рак, видимо, был не в курсе того, что ему запретили существовать, поэтому с большим аппетитом сожрал свою жертву буквально за пару месяцев, оставив ее мужа вдовцом с двумя маленькими детьми на руках.
Если Ури не изменяла память, Город отправил Кристину к Доку, где та день за днем мучительно умирала от неизлечимой болезни, пытаясь спастись с помощью медитаций и травок. Кажется, в конце концов ей все же удалось осознать происходящее и бежать, но далеко она не ушла – Док беглецов никогда не любил.
И когда фокусник начинал думать об этом с такой стороны, возмущение Карла становилось ему понятно. Где и в чем была логика того, чтобы позволить кому-то вроде Крисси захватить самый стратегически важный объект в Городе? Это казалось немыслимым и совершенно абсурдным. И было бы именно таким, если бы не...
– Что если ты не прав? – спросил Ури. – Что, если Город… если мы знаем не все? Может быть, Он решил, что пришло время освежить старые истории? Заменить одни лица на другие? Ведь должна быть причина, почему поток чужаков в последнее время настолько поредел. Город как будто держал нас на сухом пайке последние несколько месяцев, а потом вместо того, чтобы накормить вволю, заслал сюда чужака с оружием. Думай, упрямый старик, думай! Что, если Немо прав? И все мы здесь – не более чем разменные монеты?
– Немо! – мгновенно ухватился тот за прозвучавшее имя, и фокусник мысленно шлепнул себя ладонью по лбу. Надо же было так промахнуться и дать Карлу главный козырь на руки. – Я знал, что все это не просто так! Немо давно уже воду мутит, а ты и рад ему помочь, да? Если это один из его дурных приколов, то, клянусь, я этому мальчишке…
Он не договорил, оборвал сам себя на полуслове и замер, весь обратившись в слух. Ури ничего не слышал – более того ему, напротив, казалось, что в Отеле вдруг стало как-то ну слишком тихо. Но в следующую секунду, стоило ему моргнуть, старик просто исчез, словно сквозь землю провалился. Фокусник выматерился, перехватил свою трость поудобнее и, резко крутанувшись вокруг своей оси, начертил ею круг на полу. Тот мгновенно превратился в черную дыру, куда Ури и ухнул, мысленно считая про себя этажи. Едва успел затормозить на первом, чтобы не зарыться уж слишком глубоко.
– …немедленно убирайтесь отсюда! – донесся до его слуха разгневанный голос Карла. Старик стоял возле одного из окон холла Отеля, к которому снаружи, словно мухи, прилипли охотники в своих светящихся масках. На глазах Ури к успевшим-таки закрыться дверям двое напуганных швейцаров подтаскивали кушетку для посетителей. Между тем за их спинами один за другим появлялись другие работники Отеля, привлеченные сюда волей Карла.
Один из охотников – видимо, самый нетерпеливый – саданул по окну снаружи головой, и то пошло трещинами. В ответ на это Карл едва заметно повел рукой, и одна из маленьких деревянных скамеечек, с которыми обычно работали чистильщики обуви, сорвалась с места и прямо по воздуху рванула в ту сторону. Ури уже успел вообразить себе, как стекло разлетается от ее удара, но то внезапно расступилось перед летящим предметом мебели, как водная гладь, а потом сомкнулось снова, когда взвизгнувшего охотника отнесло куда-то на другую сторону улицы. Назад скамейка правда не вернулась, видимо, потеряв управляемость за пределами Отеля.