Все это по-прежнему не укладывалось у него в голове, ведь в произошедшем не было ровным счетом смысла. Ни в каком из возможных сценариев смерть такого важного персонажа истории, как Ури, не могла считаться частью плана. Немо видел, как умирали ходящие, тени, призраки, заблудшие и охотники – все представители пяти низших рангов. Видел, как, проваливая свои испытания, гибли чужаки. Все это давно было в порядке вещей и в какой-то момент даже перестало вызывать подобающие случаю эмоции.
Но никогда, ни разу за черт знает сколько десятилетий в этом проклятом месте не погибал кто-то из его круга. Единственный раз, когда они были близки к чему-то подобному, это тот случай с первым принесенным в Город пистолетом и ранением Аполло. Тогда, кажется, даже сам Город перепугался того, что едва не произошло, а потому с тех пор правила были невероятно четкими и однозначными, и чужаки не могли представлять реальной угрозы ни для кого, страшнее охотника.
– Чертов ублюдок! – закричал Немо, подняв голову к беззвездному небу. – Что же ты делаешь? Что, Тварь тебя задери, ты творишь?!
– Немо?
Он обернулся на знакомый голос, зачем-то прижав трость к груди, словно пытаясь закрыться ею от того, кто с ним заговорил – или, наоборот, в тщетной попытке ее спрятать.
– Где он? – Бина подошла ближе. Парень настолько не привык видеть ее за пределами цирка, что от абсурдности происходящего у него буквально закружилась голова. Ей нельзя было выходить. Ее трико было слишком тонким, да и балетки категорически не подходили для этих раздолбаных улиц. Видеть ее здесь – такой растерянной, напуганной и беззащитной без крепкого купола арены над головой – было как ножом по сердцу. – Немо, я видела сигнал. Где он?
– Аполло забрал его. – Он не узнал собственный голос.
– Зачем? – Она спросила это с таким неподдельным и совершенно искренним удивлением, будто не поняла все сразу же. Будто не видела, что парень держит в руках.
– Так… нужно. Ему там помогут.
– Зачем ему… Немо, что случилось? Скажи мне!
Ее губы говорили «скажи мне», но глаза умоляли молчать. Они кричали на него, захлебываясь от ужаса – не говори, не говори, не говори!
Поэтому он ничего не сказал. Просто молча протянул ей трость, не обратив внимание на собственную толстовку, свалившуюся на землю. Бина же от нее отшатнулась, как если бы он попытался отдать ей дохлого кролика, которому кто-то свернул шею прямо внутри цилиндра.
– Зачем… – снова прошептала она.
– Просто возьми, – тихо попросил Немо. – Ей не место у меня. Отдашь… отдашь ему сама.
– Да, – девушка ухватилась за эту спасительную мысль, как за соломинку. – Да, хорошо. Думаю, он бы хотел… папочка бы хотел, чтобы она пока была у меня. Я всегда… всегда держу в порядке его вещи, чтобы… Он ведь никогда не знает, что у него где лежит.
Бина наконец забрала у парня трость, и тот почти против своей воли выдохнул с облегчением.
– Ты сказал, он у Аполло? – меж тем продолжила она. – Тогда нам надо к нему, верно? Надо… надо узнать, вдруг ему что-то нужно. Я могла бы… могла бы принести что-то из цирка. Да, нам нужно идти. Пойдем скорее. Пойдем, нельзя терять время.
Она говорила все это, но сама продолжала стоять на месте, сжимая трость в дрожащих руках и неловко переминаясь с ноги на ногу, словно вес ее собственного тела вдруг стал для них слишком большой нагрузкой.
«Не веди себя так, будто он уже умер!» – едва не сорвалось у Немо с языка, но он смог себя сдержать и вместо этого сказал:
– Я могу сходить один. Тебе необязательно…
Бина вздрогнула, словно очнувшись. Подняла на него лицо, всматриваясь так внимательно, будто пыталась вскрыть его голову и забраться внутрь, прочитав мысли.
– Нет, – ее голос внезапно стал тверже, но в то же время глуше. – Нет, я пойду с тобой.
– Хорошо, – кивнул парень. – Идем.
Он нагнулся и поднял с асфальта свою толстовку. Отряхнул ее, а потом, на мгновение задумавшись, накинул девушке на плечи. Та посмотрела на него с подозрением, видимо, углядев в этом поступке какое-то двойное дно, но Немо поднял руки в примиряющем жесте, как бы говоря, что вовсе не пытается ее успокоить или тем более обнять.
Они шли медленно – куда медленнее, чем ему бы хотелось. Но Бина как будто нарочно замедляла шаг, иногда и вовсе останавливаясь и оглядываясь по сторонам с таким видом, как если бы первый раз в жизни оказалась снаружи. А может, она просто лучше своего спутника чувствовала, что ждет их в конце пути.