Немо со злостью отбросил эту мысль, едва та вообще оформилась у него в голове.
– Он выстрелил в него? – вдруг тихо спросила Бина. – Чужак выстрелил в него?
Парень ощутил, как что-то натянулось и больно лопнуло у него внутри. Моргнул несколько раз, потому что ему вдруг показалось, что вокруг стало слишком темно. Куда темнее, чем и без того было на этих едва освещенных редкими фонарями улицах.
– Да, – проговорил он, не оборачиваясь к ней. – Но ведь такое уже было, помнишь?
Она не ответила – просто наконец ускорилась и обогнала его, по-прежнему прижимая трость к груди.
Лавка ключника была единственным зданием, в котором на этой улице горел свет, а оттого ее было видно издалека. Почему-то сейчас, на подходе к ней, Немо вспомнил то самое утро, когда он заскочил к Аполло поболтать и заодно уточнить, не слышал ли тот каких-нибудь новостей о чужаках. И застал его работающим над часами напарника Эрика Сая. А потом появились птицы и… с этого самого утра все и началось.
Покатилось вниз, как снежный ком, уничтожая все на своем пути.
Аполло встретил их в дверях, словно заранее знал об их приходе. На рукавах его рубашки все еще остались бурые, запекшиеся пятна, и Немо не мог себя заставить смотреть на них. А потому зачем-то принялся разглядывать ботинки ключника и отстраненно отметил про себя, что те были все в пыли, скрывающей их обычный пижонский лоск.
Пауза затягивалась, и ему все же пришлось заставить себя говорить:
– Что с ним?
– Я не знаю, – ответил Аполло.
– В каком это смысле, ты не знаешь? – мгновенно вздернул голову парень.
– Пуля задела сердце, – серьезно проговорил тот, глядя ему в глаза. – Я доставил его в Обелиск, но…
– Сердце? – подала голос Бина. Ее губы дернуло какой-то странной кривой улыбкой, больше похожей на гримасу боли. – Не смеши меня, ключник! У папочки никогда не было такой бесполезной ерунды! И он бы точно не стал жертвовать… не стал… – Она запнулась, как будто слов во рту вдруг стало слишком много, и они застряли там, перепутавшись между собой. Немо покосился на нее с легким беспокойством, но потом почти сразу снова переключился на Аполло:
– Что я могу сделать? Как ему помочь? Просто скажи, я все сделаю.
Но тот только покачал головой, и сожаление в его черных с золотым глазах было совершенно неподдельным. От этого парню буквально хотелось выть.
– Мы можем только ждать, – негромко проговорил ключник.
Несколько секунд после этого царила тишина – надрывная, дрожащая, так и ждущая того, чтобы кто-нибудь ее нарушил.
– Это ты виноват, – тонко, почти неразличимо произнесла Бина, и, даже не глядя на нее, Немо понял, что она говорит о нем. – Ты заварил всю эту кашу. Я говорила! Немо, я говорила тебе! – Она метнулась к нему, и его толстовка соскользнула с ее плеч. Однако циркачка и не подумала ее удерживать или тем более поднимать. – Ты заварил всю эту кашу! Потащил его за собой!
Она била его одной рукой, второй все еще держа трость, но он почти не чувствовал ее ударов. Как, впрочем, и многого другого сейчас.
– Он сам выбрал пойти со мной, – проговорил парень, ощущая, как язык отказывается поворачиваться, выговаривая это. – Он сам… бросился под пулю.
– А кто, кто рассказал чужаку про то, на что эти пули способны? – закричала Бина, захлебываясь собственным отчаянием. – Зачем, Немо? Ради всего святого, зачем ты рассказал ему об этом?!
Ему нечего было ей ответить, потому что правда, как ее ни подавай и ни приукрашивай, от этого бы не изменилась. Он хотел пойти коротким путем. Хотел избежать сложностей и сразу перепрыгнуть с первого уровня на финальную битву с боссом. И ведь в самом деле рассчитывал, что ему позволят это сделать…
– Нет! Нет, что это? Нет!
Привлеченный внезапно прорезавшимся в голосе Бины страхом, Немо обернулся. С ней в самом деле что-то происходило – что-то слишком странное даже для этого места. На его глазах, трико циркачки преображалось: ткань уплотнялась и рисунок на ней из абстрактных линий и пятнышек становился все более упорядоченным и оформленным.