В поисках поддержки он совершенно неосознанно потянулся к Бине – той самой Бине, которая столько лет обнимала и целовала его перед сном, когда ему вдруг хотелось чьей-то ласки. Той самой Бине, что всегда скучала по нему и была так рада всякий раз, когда он навещал ее в цирке.
Но теперь перед ним стояла не она. Это была какая-то другая женщина в незнакомой одежде. Женщина, которая не думая ни секунды, схватила смирно ожидавшую рядом трость и от души ударила его по руке, отчего Немо зашипел от боли и дернулся назад.
– Не прикасайся ко мне, – с ненавистью выдохнула она. – Не смей больше никогда прикасаться ко мне! Клянусь, Немо, если я увижу тебя где-то рядом с цирком, я убью тебя. Буду расчленять до такого состояния, когда даже сам Город не соберет тебя обратно. Вот тогда и посмотрим, насколько не напрасным все это было.
– Бина… – беспомощно прошептал он, но та лишь помотала головой, отступая назад.
– Я все сказала.
Смотря ей вслед, Немо ощущал, что больше просто не выдержит. Что еще один удар, и он просто сядет на землю и больше никогда с нее не встанет. Может, поэтому он даже не стал прощаться с Аполло – просто без слов развернулся в сторону дома и зашагал туда. Искренне был уверен, что свалится где-нибудь по дороге, а потому, добравшись сперва до Шестой улицы, а потом по ней до высотки, где они все теперь жили, даже немного удивился. Но и это удивление было смазанным и каким-то горьким на вкус.
Едва шевеля ногами, он дошел до лифта, а позже из него – до их двери. В квартире было темно и тихо, и у него успела мелькнуть мысль, что Шай наверняка сейчас со своим спящим принцем. Это предположение уже даже не сделало ему больно – просто упало еще одним камушком сверху на общую кучу, что Немо тащил на своем хребте.
А потому, когда он обнаружил сестру спящей в его постели, что-то внутри него вдруг надломилось. Она была здесь. Она ждала его. Его солнечная девочка была здесь.
– Немо, что случилось? – сонно пробормотала Шай, разбуженная внезапными крепкими объятиями. – Что с тобой?
– Завтра, – выдохнул он, тщетно борясь с забивающими горло и нос рыданиями. – Я все расскажу завтра. Пожалуйста, Шайни, можно завтра?
Она замерла на секунду, словно борясь с чем-то внутри себя, а потом тихонько проговорила:
– Конечно, можно. Конечно, милый, как скажешь.
Они переплелись, как близнецы в утробе, и вдыхая запах сестры, Немо чувствовал, как падает в спасительную темноту – туда, где не было ни времени, ни пространства, ни совершенных ошибок. И еще никогда он не был так рад этой возможности забыться и перестать существовать хотя бы на несколько часов.
Сон принес с собой образы – настолько яркие и отчетливые, словно они не были просто порождением его разума, но одной из тщательно оберегаемых им ценностей, которую тот хранил на черный день где-то высоко на антресолях. И вот наконец этот пресловутый черный день настал.
Немо видел себя как будто со стороны, как часто бывает во снах. Все та же серая футболка, та же толстовка и даже прическа, которую Шай, смеясь, называла «как корова в лицо лизнула». Но все же это был не он – не совсем он. Потому что лицо того парня было живым и светящимся неподдельным любопытством. Это было лицо человека младше Немо на добрую сотню лет.
И вот этот парень в расстегнутой толстовке с капюшоном аккуратно отодвигает рукой красно-белый полог циркового шатра и заходит внутрь. Там темно, поэтому ему приходится приглядываться и какое-то время стоять неподвижно, привыкая к полумраку. Он ничего не боится, даже наоборот – с волнением предвкушает что-то необычное и захватывающее. И потому, когда ему в лицо вдруг взрывается хлопушка, полная бумажных конфетти, даже толком не пугается, а просто вздрагивает от неожиданности и почти сразу после начинает смеяться.
Нет, ну вы только поглядите на этого непроходимого идиота.
– Добро пожаловать! – гремит откуда-то до боли знакомый голос. – А вот и наш первый зритель пожаловал! Какой восторг! Какая экзальтация! Артисты готовы падать в обморок от счастья, а конферансье от волнения забыл все свои строчки!
– Что тут у вас такое? – поинтересовался парень, вертя головой в разные стороны. – Почему так дерьмом воняет?
– А вот нечего пенять на зеркало, коли рожа крива, – ничуть не смутился его невидимый собеседник, наконец появляясь в его поле зрения – красно-черное мельтешащее мультяшное пятно, которое, казалось, с большим трудом заставляет себя принять человеческий облик. – Красота в глазах смотрящего, мой привередливый друг!