Услышав эти слова – слова, которых он ждал все эти годы, – Немо судорожно выдохнул и закрыл глаза. Сердце в его груди стучало тяжело и глухо, и ему казалось, что каждый удар сотрясает все его тело. Если бы она сказала это чуть раньше, еще какую-то пару недель назад, он бы просто сошел с ума от счастья. А теперь… теперь просто дышал, цедя вдруг отчего-то загустевший воздух сквозь полуоткрытый рот и понимая, что наконец-то может не врать ей в ответ.
– Я тоже тебя люблю, сестренка. – Простое признание, столько лет мучительной невозможностью разрывавшее ему грудь, легче перышка слетело с его губ. И он заговорил дальше, опасаясь, что если промолчит, то уже не сможет заставить себя снова: – Люблю больше, чем имею на это морального права. Столько лет спустя я… просто не знаю, что бы со мной было здесь, если бы не ты.
– Возможно… ты был бы чуть более свободным, – с легкой грустью улыбнулась она.
– Если и так, я готов пожертвовать этой… крохотной частичкой свободы, – покачал головой Немо, опуская руки с ее лица на талию и придвигая девушку ближе к себе. – Спасибо, что была со мной все эти годы.
– Спасибо, что заботился обо мне, Немо, – отозвалась Шай, тоже обвивая его руками и прижимаясь губами к его лбу. – Спасибо за все.
Они сидели так пару минут, наслаждаясь теплом и близостью друг друга – близостью, которая больше не пугала одну и не истязала своей неполноценностью другого, – а потом Немо негромко уточнил:
– Ты вроде что-то говорила про завтрак?
После еды, когда к ним присоединился Ван, они снова вернулись к обсуждению плана по поимке Твари. Паренек принес из своей комнаты схему городской канализации, и они с Немо битый час что-то на ней вымеряли и отмечали, споря друг с другом, пока Шай сидела на кухонной тумбе, обняв колени и спрятав их под своим растянутым синим свитером. Она как будто ушла куда-то глубоко в себя, потому что не реагировала, даже когда парни начинали спорить на повышенных тонах.
– Но ты прямо точно-точно уверен, что она там? – в который уже раз спросил Немо, ткнув незаточенным концом карандаша в обведенную красным область на карте.
– Не всегда, – помотал головой Ван. – Но там она отсыпается, когда нажрется. Так что если наткнешься на свежий труп, можешь быть уверен – она точно вернется в логово, чтобы переварить его в спокойной обстановке.
– А в остальное время где ее носит?
– Сложно сказать. Может, просто бегает по канализации. Или… подсматривает за нами, пока мы спим.
Последнее предположение было, очевидно, взято с потолка и прозвучало почти абсурдно, но отчего-то у Немо все равно пробежал холодок по спине, когда он на мгновение представил черную фигуру за окном, бесформенную, сотканную из холода и тьмы и скалящуюся своим огромным красным ртом.
Они ведь так и не выяснили за все эти годы, был ли у Твари разум хоть сколько-нибудь сходный с человеческим. Чего она хотела – если хотела вообще – и на чьей была стороне. Работала ли в ее случае поговорка «враг моего врага – мой друг» или же для нее весь мир был врагом – и пищей в одном лице.
И все же – он не мог этого не признать – было что-то завораживающее в ее неуправляемой жестокости и бесконтрольной ярости, направленной на все живое. Иногда Немо даже ловил себя на мысли, что, узнай он, что с Тварью можно так или иначе договориться, он бы испытал своего рода досаду. Это бы сделало ее слишком… понятной. Мгновенно низвело бы из ранга божества истинного разрушения в их обычный склочный мирок, подчиняющийся кем-то выдуманным дурацким правилам.
Но, с другой стороны, если речь будет идти о жизни и смерти, то черт с ним с божеством и идеальными архетипами: коммуникация – это вполне себе полезный навык, не просто так данный им эволюцией.
– Так что же, мы будем просто слоняться по Городу в поисках свежих трупов? – вернулся к главному Немо, когда они закончили разбираться с картой и обсудили примерную стратегию поведения под землей.
– Необязательно, – подумав, отозвался Ван. – Я давно за ней наблюдаю, так что у меня есть… сигнальные установки или вроде того. Я могу их активировать, и тогда мы сразу заметим, что она… пришла в движение.
– А как мы сможем быть уверены, что это именно она, а не… какой-нибудь залетный ходящий? – с сомнением протянул Немо.