«Только не смей терять сознание!» – панически вспыхнуло у него в голове. И в эту же самую секунду он увидел, как Тварь склонилась над лентой, то ли рассматривая, то ли обнюхивая ее.
Вот в чем дело! Она каким-то образом прознала, что он...
Боль в голове усиливалась, в глазах темнело, звуки гасли, и последнее, что парень успел запомнить, это когтистую черную лапу, поднимающую с пола длинный и узкий кусочек белой ткани.
– Сука!.. – с этим вскриком, больше похожим на старческий стон, Немо оторвал голову от подушки. Комнату заливал яркий солнечный свет, коконом охватывающий сидящую на своей кровати Шай. Та что-то читала, но, когда брат проснулся, отложила книгу в сторону.
– Ты чего? – с тревогой спросила она.
– Тварь! Тварь была… – Он указал в сторону окна, но, еще не договорив, понял, что стекло было цело. Как и бейсбольная бита, которую он вторым движением нашарил под кроватью. Как и…
– Черт, – последнее он выдохнул, подняв левую руку и обнаружив белую ленту там, где она была накануне.
– Тебе что-то приснилось? – догадалась сестра.
– Я… не знаю. Видимо. Мне так давно не снилось снов, что… Но ведь она не могла в самом деле… – Мысли дико путались, он едва мог заканчивать предложения.
– Может, это из-за того, что ты начал вспоминать? – неуверенно предположила Шай, глядя на него со все нарастающим беспокойством. – Ты… приоткрыл дверь в своем разуме. И туда начало… просачиваться всякое. Город умеет залезать в голову. А то ты не знаешь.
– А тебе… снятся сны? – все еще тяжело дыша, поинтересовался Немо.
– Редко, – мотнула головой девушка. – Но бывает. Обычно я вижу ту кровать с плакатов, про которые рассказывала. Пытаюсь заставить себя подойти к ней, но ноги… словно увязают в трясине, и я не могу пошевелиться. А тебе что приснилось?
– Глупость какая-то, – отозвался тот, шумно сглотнув. – Ван вчера всякую ерунду болтал, вот и… Ладно, я… в душ пойду.
Шайни проводила его встревоженным взглядом, но больше ничего не сказала, а Немо, на добрых полчаса застряв под струей горячей воды, все же сумел убедить себя, что произошедшее ночью и правда было всего лишь дурным сном. Может быть, даже предупреждением от собственного подсознания – не будь идиотом и помни, что в любой момент все может пойти не по плану и их главный козырь превратится просто в бесполезную тряпку на полу.
В конце концов, Немо не был бессмертным. Он отвык так думать за все эти бесконечно долгие годы – особенно после того, как его тело сперва отрастило себе половину сердца, превращенную в лоскуты выстрелом из дробовика в упор, а потом собрало по кусочкам разорванный мозг. Да, с последним очень помогла Белая госпожа, сам бы он точно провозился не в пример дольше. Но все же.
А Тварь ведь взаправду могла убить его. Не оставить даже мокрого места, если он будет недостаточно расторопен и осторожен. Полностью сосредоточившись на своей цели, Немо успел как-то подзабыть об этом. А такой поворот событий его категорически не устраивал.
Ведь умереть он планировал совершенно иным образом.
Это решение далось ему непросто, но лишь на таких условиях парень согласен был продолжать свою борьбу, двигаться вперед и рисковать снова. И ему в тот момент было даже плевать на то, танцует ли он таким образом под дудку Города или обходит Его на повороте. Мотивация, контекст, обстоятельства – все это не имело значения в сравнении с тем, о чем именно он собирался договариваться.
– Я не думал, что увижу тебя так скоро, – проговорил Аполло, даже не обернувшись на звон дверного колокольчика.
– Я тоже не в восторге от твоей лощеной рожи, но уж давай потерпим, – парировал Немо, входя внутрь лавки ключника.
– Чем могу помочь? – поинтересовался тот, вставая за прилавок и таким образом сохраняя от своего гостя приемлемую дистанцию.
– Я пришел поговорить о Шай, – произнес парень, решив, что нет смысла ходить вокруг да около.
– Вот как. – Брови Аполло изумленно взлетели вверх. – Не могу сказать, что это совсем неожиданно, но…
– Я хочу знать правду, – перебил его тот. – Ты ведь наверняка все знаешь. Кто она на самом деле. Как попала сюда. Что ее тут держит.
Несколько секунд ключник просто молча смотрел на него, словно оценивая и прикидывая что-то. Наконец спросил: