– И чем эта правда тебе поможет?
– Она сказала, что умерла здесь, – отозвался Немо. – Что она чужак. Но я в это не верю.
– Не веришь, но все-таки решил удостовериться наверняка? – уголком губ усмехнулся Аполло и сложил руки на груди. – А может, просто хочешь узнать, имеет ли смысл защищать того, кто и так уже мертв?
– Для начала я хочу узнать, какое тебе до нее дело, – сдержанно отозвался тот, опираясь на прилавок обеими руками и пристально глядя в глаза собеседнику. – Я не слепой, и я вижу, как ты вокруг нее вьешься. Так в чем тут дело? Только ли во мне? Я был готов в это поверить совсем недавно, но… возможно, мне и правда пора перестать ставить себя в центр каждой истории. Поэтому я спрашиваю тебя, Аполло: что вас связывает с моей сестрой на самом деле?
Тот улыбнулся – коротко, но одобрительно. И одобрение это, признаться, Немо дико взбесило, хотя он и постарался этого не показать.
– Очень многое, – склонив голову, ответил ключник на его вопрос. – Куда больше, чем я сам готов признать.
– И как это понимать? – с нехорошо сжавшим сердце предчувствием уточнил парень.
– Мы с Шай очень похожи, – подумав, проговорил Аполло. – Понимай это как хочешь, но это так. Я многое в нее вложил, и мне интересно наблюдать за тем, как эти семена всходят и дают плоды. Ты прав, Немо, не все здесь крутится исключительно вокруг тебя. Хотя я признаю, что у тебя могли появиться основания так думать.
– Вот и проверим, – кивнул тот. – Я хочу заключить сделку.
– Сделку? – Кажется, в этот момент его собеседник удивился уже совершенно искренне. – Это… неожиданный поворот сюжета. Чего же ты хочешь?
– Мы оба знаем, что с Городом что-то происходит. – Немо начал издалека. – Ты ведь тоже… это чувствуешь?
– Возможно, – обтекаемо ответил ключник.
– Я хочу, чтобы ты позаботился о Шай, – решительно сдвинув брови, произнес парень. – Чтобы… выпустил ее отсюда. Я не знаю, что она сделала, и мне в целом плевать. Но если она правда чужак и застряла здесь из-за какого-то своего проступка, то сполна уже все искупила. Отпусти ее. Или, по крайней мере, защити. Не дай ей пострадать из-за меня.
– Это… довольно серьезная просьба, – отметил Аполло, помолчав. – Ты буквально просишь пойти меня против воли Города.
Услышав это, его собеседник усмехнулся, и его напряженные плечи ощутимо расслабились.
– Мне уже нравится то, что ты не сказал, что это невозможно, – отметил он. – Значит, проблема не в этом, так? А в цене?
– Предположим, – медленно кивнул ключник, выглядя несколько раздосадованным – видимо, из-за того, что не догадался сам разыграть названную Немо карту. – Что ты предлагаешь мне взамен?
– Единственное, что у меня еще осталось, – просто ответил тот.
– В каком плане? – Аполло смерил его таким сомневающимся взглядом, как будто не мог представить, что в принципе Немо мог бы такого ему предложить, что бы его заинтересовало.
– Я позволю тебе убить меня.
В лавке, сверкающей вычищенными витринами и наполненной мерным перестуком нескольких висящих на стенах часов, повисла тишина. Немо готов был поклясться, что слышит даже чирикающих за окном птиц. Но это либо была очередная звуковая иллюзия Города, либо переговаривались деревянные кукушки в ходиках. Потому что единственные птицы, что обитали в этом месте, жили в Обелиске и покидали его, только когда приходила пора приветствовать новичков.
– Что ты только что сказал? – Вот теперь лицо Аполло изменилось по-настоящему. Буквально затрещало по швам, выпуская из-под себя что-то, что от шока и неожиданности даже не смогло усидеть внутри.
– Я знаю, чем все закончится, – терпеливо пояснил парень, поборов первоначальный порыв отпрянуть от полезшей наружу нечисти. – Ты очень четко дал мне это понять. Живым мне отсюда не уйти. Но я хочу умереть за то, что считаю правильным, хочу умереть в борьбе, а не в углу, размазывая сопли.
– Меняешь свою свободу на ее? – сделал единственно напрашивающийся вывод ключник, кое-как совладав с собой и для надежности даже пригладив фарфоровую кожу на лице пальцами. – В самом деле? Неужели ты настолько сильно ее любишь?
Конечно, он ее любил. Даже сейчас, прекрасно отдавая себе отчет в том, что та страшная и безжалостная сила, что все это время толкала его к сестре невзирая на ее протесты и сопротивления, не имела с самой Шай ничего общего. В конце концов, они столько лет прожили бок о бок, заботясь друг о друге, и все это не могло отправиться в утиль только из-за того, что он вдруг перестал физически ее хотеть.