Однако сейчас речь шла совсем не об этом.
– Дело не в любви. А в том, что правильно и что нет.
– А ты уверен, что Шайни заслуживает такой жертвы? – проникновенно произнес Аполло, покачав головой. – Ты уверен, что не пожалеешь о принятом решении, когда узнаешь… всю правду?
– Которую ты мне, конечно же, не расскажешь? – скривился тот, склонив голову набок.
– Конечно нет. – Кажется, предположение об обратном его даже немного оскорбило.
– Значит, мне придется действовать вслепую, – развел руками Немо. – И если в этом месте и есть кто-то, ради кого я готов сыграть ва-банк, то это она.
– Даже если в итоге окажется, что она тот самый подсадной шулер, который все это время разводил тебя на повышение ставок? – не отступал ключник. – Только подумай об этом, Немо. Город мог все это время управлять тобой через нее. Вести эту долгую, сложную, изящную многоходовочку только для того, чтобы в финальной сцене элегантно снять готовые сливки.
– О да, надо подумать, ты поэтому прямо сейчас так ненавязчиво, но целенаправленно пытаешься меня отговорить, – наморщил нос парень. – Разве не этого ты ждал с самого начала? Что я приду и начну торговаться? Я пришел. В чем же проблема?
Аполло какое-то время молчал, потом, вздохнув, все же ответил:
– Потому что я ждал тебя с другой просьбой. Или другим предложением. Все это не должно было вращаться вокруг Шай. – Это он произнес с ощутимой досадой. – Тебе… не к лицу быть героем, Немо. Но если ты пришел просить о сделке, я, к сожалению, не имею права тебе отказать. Хотя буду всеми фибрами души за тебя болеть. И надеяться, что обойдется без напрасного самопожертвования в конце. Это так… тривиально, не находишь?
Совершенно неожиданно парень вдруг поймал себя на мысли, что говорит с кем-то другим. Не с Аполло. Не с тем Аполло, которого он знал раньше. Или же наоборот – ключник впервые говорил с ним откровенно, не пытаясь прятаться за иносказания и свои аристократические ужимки.
– Не особо понимаю, о чем ты, – медленно произнес он, не уверенный, как ему следует вести себя. – Но считаю, что мы сами выбираем, ради чего нам жить, а ради кого умирать. Когда погиб Ури, стало ясно, что у свободы все-таки есть цена. И она может быть очень высокой. Я буду биться до конца, как и сказал, но есть вещи, пожертвовать которыми я не готов. Так что… – Парень пожал плечами, не договорив, и протянул ключнику руку для рукопожатия. – Все честно. Шай спасется, а ты волен забрать свой долг, когда сочтешь нужным.
Тот вздохнул, неодобрительно поджав губы, но руку ему все-таки пожал.
– Хорошо, – произнес он. – Город по-прежнему надеется, что ты остановишься сам и никому из нас не придется прибегать к крайним мерам, но… если не останется иного выбора, я приду за тобой.
– И я обещаю не сопротивляться, – подтвердил Немо. – Никакой грязной игры и крапленых карт. Но пока я на свободе, я волен поступать так, как мне угодно, так что не рассчитывай, что я теперь резко сбавлю обороты.
Аполло кивнул, но на его лице парень в тот момент отчетливо видел напряженную работу мысли. Было очевидно, что ключнику весь этот расклад совсем не нравился, хотя до этого Немо был почему-то уверен, что тот придет от его предложения в восторг, и даже заранее готовился отбивать язвительные ремарки в свою сторону.
Разве не этого чертов Город добивался все это время? Разве не пытался заставить Немо сдаться и признать свое бессилие перед Его ликом? И вот только что он буквально это и сделал: подписал собственный смертный приговор в обмен на жизнь сестры, – так где же снисходительный взгляд и нравоучительное «Я же тебе говорил»? Откуда это неподдельная озабоченность и недовольство на лице?
Какого хрена тут вообще происходит?
Глава 37. Назови имя и обретешь власть
Едва перебирающего ногами Эрика Сая втолкнула в палату пара санитаров. Почти сразу у оставшегося без опоры мужчины подкосились колени, и он рухнул на пол. Тот, как и стены здесь, был обит смягчающими удар поролоновыми подушками, но даже без них Эрик, кажется, не почувствовал бы боли при приземлении, потому что все его тело буквально задубело после сидения в ледяной воде.