– Я вернусь! Жди! – выкрикнул тот, уже улепетывая по коридору.
Сай выматерился, ощущая, как его внутренности сворачиваются от липкого ледяного страха. Вечером. До вечера могло случиться слишком многое.
А дверь все-таки открылась. Минуты через две – но совсем не так и не для того, на что он надеялся.
– Доктор ждет вас, господин Сай.
Глава 38. Герои и злодеи
Маленькая планета, к которой летели державшиеся за руки мальчик и девочка, изменилась. Поверх светло-серой и голубой краски, которыми она была нарисована изначально, вдруг распустились ослепительно-яркие языки пламени, при взгляде на которые у Шай неприятно свербило где-то между ребрами.
– Это солнце? – негромко спросила она. – Или Апокалипсис?
– А есть разница? – помолчав, усомнился Ван.
«И в самом деле», – мысленно согласилась с ним девушка, а потом подняла задумчивый взгляд к небу.
Солнце, как всегда, было там: заливало ее своим теплым и обманчиво ласковым светом, ни на секунду не скрываясь за тучами или хмурыми силуэтами заброшенных зданий. Оно неотступно следовало за ней с первой секунды после восхода и до последнего всполоха заката. Находило путь даже в помещения без окон, отражаясь, преломляясь и забираясь в щели. Его было так много, что порой оно буквально затапливало ее изнутри, выжигая все мысли и воспоминания. И тогда Шай просто смотрела на него в ответ, пока в глазах не становилось совсем темно.
– Знаешь, почему мне нравится проводить с тобой время? – вдруг спросил Ван, снова обращая ее внимание на себя.
– Почему? – улыбнулась она, почти незаметно порозовев. Скрывать собственные чувства с каждым разом становилось все сложнее. Если бы только рядом с ней сейчас стоял не ребенок и если бы она не чувствовала себя так нелепо и странно, реагируя на его слова смущением и кокетством…
Если бы только между ними не было столько невыносимой недосказанности.
– У тебя есть воображение, – меж тем очень серьезно отозвался паренек. – Это на самом деле очень большая редкость. Обычно люди вырастают и внутри них как будто… что-то выключается. Они становятся как зомби: просто механически двигаются, выполняя свои повседневные задачи, и все. Ни к чему не стремятся, ни о чем толком не мечтают, просто… повторяют друг за другом. Пытаются стать яркой индивидуальностью, при этом строго следуя всем заданным трендам.
Слушая его, Шай в какой-то момент невольно задалась вопросом о том, откуда у Вана вообще взялись все эти мысли, потому что как ни крути Город к такому совсем не располагал. Здесь скорее тянуло думать о тленности бытия и бессмысленности попыток изменить собственную судьбу, но уж точно не о… трендах или людях, потерявших способность мечтать.
«Наверное, Немо думал так же, – вдруг толкнулось у нее в голове. – Когда ты рассуждала о конце Вселенной и том, будет ли она существовать, если в ней не останется никого, кто способен будет это осознать. Он смотрел на тебя, как ты сейчас смотришь на Вана: вообще не понимая, к чему это и как на это реагировать».
Что ж, неудивительно, что в свое время брат посмеивался над ней, намекая, что она наконец-то нашла кого-то себе под стать.
– Я не думаю, что тут все так просто, – негромко произнесла Шай. – В смысле воображение ведь не может заменить собой реальность, так? А оно… стремится это сделать. Мне кажется, мы порой и сами не замечаем, как обманываем себя, воспринимая людей вокруг и весь мир так, как нам удобно. Оправдывая их несовершенства или вовсе закрывая на них глаза, лишь бы они не мешали нам смотреть на окружающее через розовые очки.
Говоря это, она чувствовала вяжущую горечь на языке. Что если Немо прав? И Ван, в которого она успела влюбиться, существовал только в ее воображении? А на деле ее смелый и храбрый мальчик, готовый сразиться с самым жутким воплощением местной Тьмы, был просто не способен жить в реальном мире? Ведь там нет захватывающих приключений, героев с мечами и идеальных до кончиков ногтей принцесс в башнях – зато есть постоянная необходимость идти на компромисс, уступать и договариваться. Взрослая жизнь в самом деле ни капельки не походила на мир фантазий, в котором и сама Шай жила слишком долго.
– Я не согласен, – вдруг покачал головой Ван, и боковым зрением она увидела, как мальчик нахмурился. – То есть да, конечно, ты права, люди склонны искать… простые пути, но… Разве вот эта мысль, что можно прожить жизнь, не живя ее по-настоящему, не является самым большим заблуждением? Нельзя постоянно надеяться, что кто-то сделает выбор за тебя и покажет тебе пример. Какие шмотки носить, какие книжки читать и что есть на завтрак. Люди слишком привыкли полагаться на то, что им об этом расскажет кто-то другой. И не хотят думать сами. Воображение – это не про побег от реальности, это про то, как смотреть на нее своими глазами, а не через услужливо заготовленные кем-то другим линзы. Ты смотришь на мир сам, и сам принимаешь решения. Воображаешь его, если тебе угодно.