Сай промолчал. Он понятия не имел, чего ему стоило ждать от этого разговора и как вести себя. С одной стороны, когда имя Дока так или иначе всплывало в их разговорах с Немо, парень всегда однозначно давал понять, что от этого персонажа стоит держаться как можно дальше. Просто на всякий случай и из чувства самосохранения. С другой… С другой стороны, Немо и об охотниках был весьма своеобразного мнения, которое по итогу мало что общего имело с реальностью.
Поняв, что его приветствие останется без ответа, Док неодобрительно поджал губы и кивнул на стул по ту сторону от своего рабочего стола.
– Присаживайтесь, господин Сай. В ногах правды нет.
Отказываться или сопротивляться было глупо, поэтому мужчина послушался. И почти сразу пожалел об этом: стул был низким, неудобным и теперь его собеседник смотрел на него сверху вниз. Однако вскакивать обратно было бы еще хуже, поэтому, выругавшись про себя, он остался сидеть.
– Зачем я здесь?
– По той лишь единственной причине, что мне хотелось пообщаться с вами лицом к лицу, – отозвался Док, тоже заняв место за своим столом и обратив взгляд к лежавшим там бумагам. Его правый глаз при этом опустился не сразу, еще долю секунды продолжив наблюдать за Эриком. – Ваша слава опережает вас, господин Сай. Вы успели натворить… немало дел.
– Я просто пытался выжить.
– Как и всегда, не так ли? – подтвердил тот, не выражая интонацией, впрочем, никакого особого отношения к этому факту. – Адаптивность человеческой психики и ее способность к выживанию просто поражает воображение. На что только мы не готовы пойти, когда вопрос стоит ребром. Согласиться на любые условия и перешагнуть через что угодно, если речь идет о спасении нашей жизни.
– Если вы собираетесь поставить это мне в вину, то…
– О нет, господин Сай, ни в коем случае, – покачал головой Док. – Я, знаете ли, в некотором роде вами восхищаюсь. Вашей настойчивостью и готовностью идти до конца. На этих улицах такое встречается нечасто. Я вам больше скажу: за годы работы я собрал потрясающую коллекцию человеческих слабостей. Я отлично знаю, как пахнет страх и каков он на вкус. – Эрику показалось, что он хотел улыбнуться, но голос его остался все таким же ровным и безэмоциональным. – Но вы пахнете иначе. Пока что.
На это мужчина тоже предпочел ничего не отвечать. Ему не нужен был этот разговор. Ему нужно было вернуться в палату и дождаться Луку, вот и все.
«Рогатый отпустил меня, – повторял он про себя, словно мантру. – Он отпустил меня, а значит, все это не имеет никакого значения. Наша сделка в силе».
Немного пожевав сухими губами, Док поинтересовался:
– Господин Сай, вам известно, сколько разновидностей пыток было изобретено человечеством с начала времен?
Мужчина удивленно моргнул, не уловив, каким образом они вдруг вышли к этой теме, а потом покачал головой.
– Согласно одним источникам, несколько сотен, но я думаю, что мы можем смело говорить о тысячах. – И снова это подобие несозревшей улыбки мазнуло по его лицу. – Тут, знаете ли, сложно составить классификацию. Человеческое тело слишком… хрупкое и податливое. Оно реагирует буквально на все: на железо, огонь, кислоту, воду, холод… На протяжении человеческой истории неугодных четвертовали, сажали на кол, скармливали диким зверям, топили, травили газом, хоронили заживо – и это только начало списка. – Его глаза снова обратились к Эрику: один за другим с небольшой задержкой. – Вы никогда не задумывались о том, что люди – это по факту единственный вид живых существ, которые получают удовольствие от вида боли себе подобных? Казни в Средние века были чем-то вроде городского развлечения. Или возьмем, например, Древний Рим. На гладиаторские бои люди ходили не болеть за любимого чемпиона, а смотреть на то, как всяких неудачников размазывают кровавой кашей по песку. Да что там, даже в наше время особой популярностью пользуются те виды спорта, где человек с немалой долей вероятности может получить травму или и вовсе погибнуть. Всем плевать на шахматы, господин Сай, но вот посмотреть, как один мужчина в трусах набьет морду другому, мы всегда горазды, разве не так?