Эрик осторожно кивнул. Ему не нравилась заданная тема: она отзывалась болезненным холодом где-то в его кишках. И поэтому он не собирался ни развивать ее, ни тем более спорить. Так было меньше шансов обострить ситуацию, ляпнув что-нибудь не то. Дока, впрочем, его не слишком активное участие в беседе, кажется, не расстраивало – голос его оставался все таким же задумчивым и рассудительным, словно он читал лекцию, стоя за кафедрой.
– И вот мне всегда было интересно, в каком же именно уголке нашего разума кроется ответ на эту загадку: почему только мы такие. Что отличает нас от животных и порождает… жажду чужой боли? Может, это особенность нашего чрезмерно развитого мозга? И если найти и хирургическим путем удалить тот его кусочек, то мы сможем лишить человека этой необъяснимой тяги к страданиям ближнего? Остановить все преступления, войны и несправедливость? Что думаете, господин Сай?
Пару секунд Эрик молчал, не меняя выражения лица, потом пожал плечами:
– Мне не кажется, что все так просто.
– Другая популярная теория гласит, что дело в психике, а не в физиологии, – продолжил развивать свою мысль Док. – Считается, что люди, получающие удовольствие от боли других, не способны к эмпатии. Иными словами, не способны проводить параллель между болью чужого «я» и своей собственной. И для них лежит огромная пропасть между тем, что чувствуют другие и они сами.
– К чему вы ведете?
– Пока что просто рассуждаю. Желание причинить боль – это ведь в некотором роде разновидность защитного механизма, разве не так? Если бью я, значит не будут бить меня. Почти все серийные убийцы, как вам должно быть хорошо известно, господин Сай, подвергались насилию в детстве и юности. Почти все они сами побывали в роли жертв, прежде чем приняли для себя – осознанно или нет – решение, что больше этого никогда не повторится. И что теперь сила в их руках. Они хотят причинять боль, потому что это делает их сильными в собственных глазах. И если мы не говорим об убийстве на почве страсти, то жертва чаще всего обезличена для своего насильника. Он в ней видит не личность, а объект. То, что он может использовать для себя. Вы согласны?
– В общем и целом, – не стал спорить Эрик. Разговор становился все менее и менее комфортным, а еще мужчина постоянно мысленно возвращался к стулу под собой – и тому поганому ощущению, как жестко его заду и как глупо торчат вверх его колени.
– Отлично, в таком случае у меня к вам остался последний вопрос, – с этими словами Док вытащил какой-то плотный лист бумаги из папки, что лежала у него на столе, и затем передал тот Саю.
Это оказалось цветное фото, на котором была запечатлена смотрящая в камеру девушка с большим кровоподтеком под глазом – девушка, которую Эрик узнал с первого взгляда, ощутив, как низ живота наливается ледяной тяжестью.
– Вы ее знаете, господин Сай? – уточнил его собеседник.
– Это Элизабет Томпсон, – подтвердил тот, через силу заставляя себя оторваться от снимка. – Я работал над ее делом.
– Полноте, никто не звал ее полным именем. Даже вы.
– Хорошо, – неохотно согласился мужчина. – Это Лиззи. Лиззи Томпсон.
– И кого, по-вашему, видел в Лиззи человек, который изнасиловал и избил ее?
«Он сказал, что у него закончились сигареты и попросил меня поискать в бардачке новую пачку. Я наклонилась вперед, а потом он схватил меня за волосы и ударил лицом о бардачок. Кажется, я ненадолго отключилась, потому что следующее, что я помню, это как он, стоя снаружи машины, укладывает меня животом на сидение».
Знакомый, чуть хрипловатый женский голос зазвучал в его голове так отчетливо, что у Эрика по коже кусачим электричеством побежали мурашки, и он даже заозирался по сторонам, почти уверенный, что сейчас увидит ее где-то рядом.
– Что было дальше? – подбодрил его Док.
– Я ничего не говорил, – хрипло выдохнул мужчина, ощущая, что его снова начинает мутить. – Я молчал…
– Конечно, молчали, – кивнул тот. – Потому что были слишком сосредоточены на том, чтобы подавить собственную непроизвольную реакцию, не так ли?
– Я вовсе не…
«Он задрал мне юбку и спустил трусы. Примерно до середины бедра. Я слышала, как он плюнул себе на ладонь, а потом почувствовала его пальцы у себя между ног. Голова все еще очень болела, и я не могла толком сопротивляться. Просто думала, что если позволю ему, он сделает это по-быстрому и оставит меня в покое. У него был не очень большой член, но мне все равно было больно. От него пахло потом и… чем-то сладким. Может быть, фруктовой жвачкой. Он одной рукой вдавливал меня в сидение, не давая пошевелиться, а другой держал за бедро. Я не знаю, сколько времени это продолжалось. Недолго. Думаю, максимум пару минут. Потом он кончил».