Но он всегда слушал только для вида. Мог кивать и изображать заинтересованность, но к их следующей встрече уже начисто обо всем забывал. Она ловила его на этом неоднократно: иногда даже специально начинала противоречить самой себе, чтобы проверить свои подозрения. И он охотно попадался во все ее немудреные ловушки. А когда девушка обижалась, то просто переводил все в шутку и заканчивал неизменным:
– Я знаю, как тебя порадовать. Иди ко мне.
И если поначалу его заверения, что любовь – это не про запоминание мелочей, а про страсть и поцелуи, убеждали ее, через какое-то время девушке сделалось от них тошно.
Он редко писал ей первым. Говорил, что жена проверяет телефон и он не хочет лишний раз подставлять их обоих. Но каждый раз – это Шай проверила специально, – когда это все-таки происходило, он скидывал ей либо ссылку на онлайн-магазин нижнего белья и эротических костюмов с предложением опробовать что-то вот из этого, либо статью на тему новомодных сексуальных практик, либо вовсе собственное обнаженное фото из душа с обязательной припиской: «Смотри, как сильно я по тебе скучаю». И смотреть там явно полагалось не на выражение его лица.
Однажды и вовсе скинул короткий порноролик с каким-то игривым комментарием вроде «Почти уверен, у нас получилось бы лучше ;)» Шайни потом долго жалела, что вообще его открыла – и тем более что досмотрела до конца. Почти целую неделю после ее воротило от любого даже намека на эротику в кино.
В их отношениях у девушки никогда не было права голоса. Да, она могла отказаться от встречи, сославшись на плохое самочувствие или «эти дни» – пусть даже ее цикл он отслеживал, кажется, с почти маниакальной точностью, – но это лишь означало, что в следующий раз он будет еще более голодным. И не отпустит ее, пока не выпьет досуха. Пока она не начнет плакать под ним от того, что внутри все натерло и болит.
– А я думал, что молодым девушкам нравится, когда мужчина долго не кончает, – всегда шутил он в таких случаях, явно без меры гордясь своей выдержкой.
Шай нечего было на это ответить, ведь она не знала, как в подобных ситуациях вели себя другие «молодые девушки». Ей не нравилось. Конкретно в этот момент, к которому пришли их отношения, не нравилось вообще ничего: ни его по-мужски красивое и даже благородное лицо, ни подтянутое и крепкое тело, ни ласки, которые прежде вызывали в ней такой восторг.
Подойдя к номеру отеля, она на пару секунд замешкалась на пороге. Как и всегда в похожие моменты, девушке вдруг захотелось просто развернуться и бежать. Отключить телефон, перестать выходить на связь, забиться в самый дальний угол и попросить соседку по комнате ни за что не выдавать ее. Просто переждать. Понадеяться, что вдруг ему где-нибудь попадется другая юная балерина, перед которой он сможет рассыпаться в комплиментах, сверкая этими своими черными глазами, от взгляда которых у нее первые несколько месяцев делалось так горячо в голове и между ног.
Но Шайни все же постучала. И, конечно, дверь открылась почти сразу же.
– А я уже начал волноваться, – улыбнулся ей стоявший в дверном проеме мужчина. – Все нормально?
– Да, в метро было… много народа. Я не влезла в вагон, пришлось ждать следующего поезда, – легко и без заминки соврала девушка. Ложь в принципе уже давно стала неизбежной и неизменной частью их отношений. Он врал своей семье, она – врала ему, лишь бы только не объяснять, почему такая грустная. Ведь какую бы причину она ему ни назвала, все бы обязательно закончилось одинаково: «Я знаю, как помочь тебе отвлечься и расслабиться. Раздевайся».
– Я приготовил тебе сока. Апельсинового, как ты любишь.
– Спасибо.
Апельсиновый сок Шай с недавнего времени терпеть не могла – так уж вышло, что на всех их встречах он заказывал именно его. Алкоголь никогда даже не предлагал, и раньше девушка считала, что таким образом он заботится о ней, ведь она соблюдала строгую диету, чтобы поддерживать себя в форме. Но в какой-то момент осознала куда более отвратительную и горькую правду: он не предлагал ей выпивку, потому что маленьким девочкам не полагалось пить.
– Я скучал, утенок, – услышала она его голос у себя за спиной, а потом почувствовала, как его руки нетерпеливо стаскивают с нее рюкзак и джинсовую куртку. Низ живота девушки в этот момент словно узлом скрутило, как в преддверии месячных. Ее тело привыкло реагировать на него определенным образом, но в этом не было ни капли удовольствия или предвкушения – просто отчаянная попытка защититься, убедительно сыграв свою роль.