– Нам нужно поговорить. – Она все-таки вывернулась, оставив куртку у него в руках.
– Нужно ли? – в его голосе прозвучало неподдельное сомнение. – Шай, у меня встреча через два часа на другом конце города.
Вот, опять эта ненавистная интонация «у меня есть другие взрослые дела, но я трачу на тебя свое время, а ты этого не ценишь».
Она развернулась к нему лицом, держа всю возможную в границах небольшого – ведь зачем было тратиться на люкс? – номера и ощущая, как от эмоционального напряжения все внутри сводит и каменеет.
– Я думаю, нам надо это прекратить, – выдохнула Шай.
Вот, она это сказала. Она смогла! Спустя столько времени все же не струсила, не отступила, не поддалась собственному страху и сказала!
– Да о чем ты вообще? – непонимающе нахмурился мужчина напротив. – Ты приехала сюда только для того, чтобы сообщить, что сегодня не в настроении?
– Нет, – замотала головой девушка. – Я приехала... приехала, чтобы сказать... – Дышать становилось сложнее, все тело сделалось каким-то тяжелым, почти ватным. – Между нами все кончено. Я... я больше не хочу.
Несколько секунд он стоял молча, глядя на нее в искреннем замешательстве. Потом улыбнулся, покачал головой и спросил:
– Ну что еще у тебя случилось? Утенок, тебе необязательно закатывать истерики каждый раз, когда тебе кажется, что я не уделяю тебе должного внимания. Ты же знаешь, у меня сейчас такой период. – Он легко, даже не заметив, преодолел то крошечное расстояние, что она с таким трудом создала между ними. – На работе мозги ебут каждый день, дома... не лучше. Ты мой единственный лучик солнца в жизни. – Взяв ее лицо в ладони, он наклонился и прошептал: – Ну, улыбнись же. Я так скучал по твоей улыбке.
– Нет... – Спорить с ним, когда он стоял так близко, было невероятно трудно. Он подавлял Шай собой, буквально вжимал ее в пол, растирая, уничтожая, сводя на нет ее робкие попытки к сопротивлению. Потому что он был взрослый и умный, а она – маленькая и глупая. И, возможно, она и правда все неправильно поняла и разводит бурю в стакане воды. Ведь он любил ее – любил настолько, что готов был рисковать собственным браком и репутацией. А она не ценила и не умела принимать его любовь.
Она думала обо всем этом, когда он привычными движениями раздевал ее, подталкивая к кровати. Реакции собственного тела опережали ее разум, не давая времени передумать или оказать сопротивление.
«Это любовь, глупенькая, – шептал ей внутренний голос. – Просто позволь ему любить себя так, как он хочет. Тебе же всегда это нравилось. Вспомни, как сильно тебе это нравилось».
Когда-то Шай и правда нравилось. Потому что он умел быть нежен и деликатен, и когда первое время она стеснялась, просила выключить свет и укрыться одеялом, он не спорил. Он рассказывал ей удивительные, пусть и неловкие вещи о ее теле, учил слушать себя, учил получать удовольствие. И девушка хорошо помнила свой первый оргазм в его руках, после которого она чуть не расплакалась от того, какой счастливой, любимой и нужной себя ощущала.
Но все это было очень давно и казалось частью какой-то другой, не имеющей к ней самой никакого отношения истории. Сейчас она позволяла ему целовать себя не потому, что хотела этого, а потому что не могла отказать. Ведь у них все было так хорошо, ведь он заботился о ней и никогда не обижал, а ей всего лишь требовалось быть послушной и не просить больше, чем он и так уже давал ей.
«Ты хочешь, чтобы он видел в тебе взрослую женщину? – продолжал изводить ее внутренний голос. – Ну так веди себя как взрослая. Эти капризы и сцены ни к чему. Дай ему то, что он хочет, а потом все сразу станет проще. Просто расслабься и вспомни, как сильно тебе это нравилось».
Но расслабиться сегодня у нее почему-то никак не выходило. И когда он стянул с нее черное трикотажное платье, Шай вдруг отшатнулась назад, передвигаясь по кровати на коленях.
– Нет! – снова взмолилась она. – Не нужно. Пожалуйста, давай поговорим.
– Мы поговорим, – кивнул мужчина. – Обязательно поговорим обо всем, о чем захочешь. Но позже. Утенок, у меня сегодня правда мало времени.