Сай медленно развернулся в его сторону. Секундная радость от разрешившейся загадки уже уступила место совсем иному чувству. Если и существовали в мире подонки, которых он ненавидел всей душой, так это преступники, ушедшие от ответственности. Но не потому что их не поймали или не смогли найти. А потому что ловившие были идиотами.
Или перегнули палку в попытках поступить правильно.
– Лука Монтгомери, – повторил он, и в его голосе появились новые, пугающие нотки. – Попал в Город в 2014-м году после того, как из-за проеба системы был оправдан по одному весьма скверному обвинению. Напомни-ка мне, мужик, что это было?
– Это… не имеет значения, – отозвался тот, начиная ощутимо нервничать и судорожно встряхивать головой. – Вообще не имеет значения!
– Тебя, помнится, должны были пустить по зеленой миле, но вместо этого отпустили чуть ли не с извинениями, – продолжил Эрик, медленно наступая на него. – Расскажи-ка мне, что ты сделал в первую очередь, чтобы отпраздновать свое освобождение? Нет, дай я сам угадаю. Пошел высматривать себе новую крыску? Потому что предыдущая умерла с голода, пока ты играл в оскорбленную невинность на допросах?
– У них не было прямых улик! – практически взвизгнул Лука.
– Не было, – легко согласился Сай. – Поэтому такой гнилой кусок дерьма, как ты, и оказался снова на свободе. Знаешь, я понятия не имею, кто сидит на вершине Обелиска, но за то, что он запер тебя здесь, я готов лично пожать ему руку.
– Запереть-то он запер, но не нашлось еще на свете такой тюрьмы, что удержала бы Луку. – Он пытался бравировать и задирать нос, но выходило хреново. Неубедительно.
– О, уж поверь мне на слово, – сжав зубы, покачал головой Эрик, – если это будет зависеть от меня, ты, сука, никогда в жизни отсюда не выберешься.
На несколько секунд в комнате повисла тяжелая, наэлектризованная тишина. Лука дышал затравленно, через рот, как будто все еще не до конца осознавая, что только что произошло. Словно пытался отмотать назад все, о чем они сегодня успели с Саем поговорить, чтобы найти тот роковой момент, когда он каким-то образом умудрился выдать себя. Или проклятый коп знал все с самого начала?
Дальше счет совершенно внезапно пошел даже не на секунды – на доли секунд. Эрик ринулся вперед, явно собираясь поймать его в захват, но Лука слишком долго выживал на улицах, полных монстров, чтобы попасться на такой примитивный прием, а потому легко ушел в сторону. Умудрился в развороте засадить Саю коробкой с пистолетом по голове, а когда тот взвыл от боли – рвануть в коридор. Замешкался около железной входной двери, борясь с цепочкой и теряя драгоценное время, и уже в следующую секунду его лоб впечатался в гулко зазвеневший металл. Когда Эрик откинул его назад по коридору, заставив проехаться на заднице, Лука понял, что ситуация выходит из-под контроля.
За эти годы в попытке сохранить самого себя он отдал Городу слишком мало, а потому был слаб. Слаб, чтобы противостоять такому противнику врукопашную.
Он подскочил на ноги, едва удержав равновесие, и метнулся в удачно оказавшуюся по соседству ванную. Едва успел захлопнуть за собой хлипкую фанерную дверь до того, как его преследователь обрушил на нее первый удар, уже сопровождавшийся деревянным треском и противным визгом погнувшихся петель. Было совершенно очевидно, что дольше нескольких секунд она не продержится.
Но Луке и не нужно было больше. Трясущимися пальцами набрав код на чудом оставшемся у него в руках ящичке, он откинул крышку и вытащил пистолет. У него по-прежнему было две пули, а значит, он мог себе позволить потратить одну из них для того, чтобы спасти свою шкуру, пока ее не спустили вполне буквально. Он поднял тяжелое оружие, готовый выстрелить в тот самый момент, когда Эрик должен был ударить снова.
Однако удара не последовало.
Секунды одна за другой капельками пота скатывались по его лицу, но в коридоре царила мертвая тишина. Может, проклятый коп сообразил, что тягаться с вооруженным противником ему не по зубам и решил свалить куда подальше? Умный ход. Пусть валит!
И в этот самый момент Лука почувствовал разлившийся в воздухе запах горящей бумаги.
– Нет! – завопил он, мгновенно догадавшись, что происходит снаружи. – Нет, ублюдок ты этакий, ты не посмеешь!