Трясущимися пальцами рванув щеколду, он выкатился в коридор – для того, чтобы буквально влететь в уже заполнившее коридор облако дыма, рвущееся из объятой пламенем комнаты. Заклеенные бумагой стены занялись почти мгновенно, стоило поднести к ним горящую спичку.
– Нет, как же так… Моя работа! Мои бумаги! – Он бросился было в кухню за стоявшим там маленьким огнетушителем, и в этот самый момент Эрик, о существовании которого Лука в панике успел как-то позабыть, схватил его за непредусмотрительно отведенную в сторону руку.
В следующую секунду он уже оказался на полу.
– Знаешь, что мне кажется самым смешным? – задыхаясь, спросил Сай, одной ногой наступив противнику на грудь, чтобы не дать подняться. – Ты прятался тут столько лет, считая себя самым умным, хитрым и неуловимым. Считая, что сумел обмануть Город и надуть Его. Да вот только это тебя надули, Лука. Все эти годы тебя держали как запасную карту на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Потому что даже такой отборный и бесполезный кусок дерьма, как ты, мог сыграть роль падающей костяшки домино. И вот твой звездный час наконец-то настал, поздравляю.
– Пожалуйста, не…
Выстрел оборвал его на полуслове, расплескав содержимое черепной коробки по доскам пола.
Лука Монтгомери, личное дело номер двадцать семь. Арестован по подозрению в похищении, изнасиловании и убийстве трех мальчиков. По делу проходил под кодовой кличкой Крысолов, потому что на первом обнаруженном теле присутствовали обильные следы крысиного помета. Последний из похищенных им детей, как позже показало вскрытие, был еще жив, когда Монтгомери попал в участок. Но его не успели найти и спасти.
Эрик смутно помнил, как слышал об этом деле по телевизору – и о том, что обвиняемого в итоге были вынуждены отпустить из-за того, что главный следователь по делу был пойман с поличным на подлоге и порче улик. О том, что сам Лука после этого пропал без вести, Сай, правда, не знал.
Но уже твердо решил, что когда так или иначе выберется из Города, то обязательно разыщет того самого копа и сообщит ему, что подонок не только получил по заслугам, но провел черт знает сколько лет в самом настоящем аду. Эти мысли грели изнутри Эрика не хуже, чем жар полыхающей квартиры грел ему спину, пока он спускался вниз по лестнице.
А сейчас пришло время проверить еще одну догадку. И нанести визит Немо и его драгоценной сестренке.
Глава 42. Ошибки в системе
Когда Немо и Вану удалось наконец открыть заклинившие дверцы лифта, они увидели Шайни сжавшейся в углу и обхватившей голову руками. Она без остановки повторяла одну и ту же фразу, а когда они попытались вытащить ее из тесной кабины, не узнала их и начала отбиваться. Затихла, только когда они обняли ее с двух сторон.
– Какого хрена ты сделал с моей сестрой, пацан? – недовольно поинтересовался Немо.
– Я сделал? – искренне опешил тот.
– Ну не я же, – раздраженно огрызнулся парень. – Она с тобой говорила последним. Что ты ей сказал?
– Ничего… такого, – последнее подросток произнес уже менее уверенно, отведя глаза, и Немо с трудом сдержал порыв схватить его за грудки и как следует встряхнуть.
– А ну-ка, помоги мне, – вместо этого коротко и сухо приказал он.
Вдвоем они кое-как подняли Шай на ноги и, поддерживая ее с двух сторон, направились к лестнице. Но не успели сделать и пары шагов, как перед ними словно из-под земли вырос Карл. Лицо управляющего, обычно невозмутимое и как будто вечно чем-то недовольное, сейчас выражало неподдельную озабоченность.
– Думаю, девочке нужен отдых, – отметил он. – Идемте за мной.
Немо и Ван переглянулись, и последний, чуть подумав, кивнул:
– Мы не донесем ее в таком состоянии до дома. А здесь точно безопасно.
Немо решил не спорить, и они проследовали за Карлом, который провел их по устланному темно-зеленым ковром коридору прямиком к двойным стеклянным дверям. За ними, как парень навскидку припомнил, находился старомодный бальный зал, в свое время переоборудованный в комнату для конференций и презентаций. Впрочем, Немо готов был поспорить, что ни по тому, ни по другому назначению это место ни разу не использовалось.
Помещение имело вытянутую, закругленную с одного конца форму с невысокой сценой в алькове и длинным столом посередине. Всю правую его стену занимали панорамные окна, но часть из них сейчас была забита досками и кусками фанеры. Последние почти наверняка были следствием нападения охотников: аккуратист Карл не переносил грязь, разруху и всю прочую эстетику Города, которая в иных местах выглядела совершенно гармоничной и естественной частью пейзажа. Но с недавних пор Создатель перестал заживлять собственные раны, а на самостоятельный «ремонт» ни у кого из Его подопечных уже не хватало сил.