– Вижу. Нет краски, – подтвердил Немо. – А при чем тут… – он не договорил, перебив сам себя и только сейчас осознав наконец, что сестра имеет в виду.
Реальность, отраженная в зеркале, отличалась от той, что он видел своими глазами. Потому что у Шай по ту сторону стекла нога все еще была заляпана красным, в то время как у Шай в комнате кожа на ноге была абсолютно чистой.
– О, – удивленно поднял брови парень. – А я и не знал, что она так умеет.
– Скорее тебе просто было настолько все равно, что эта информация ни одной лишней секунды не задержалась у тебя в голове, – возразила девушка.
– А это разве не одно и то же? – философски пожал плечами он, а потом, не дав ей ответить, добавил: – Значит, профилактическое надирание жопы Вану отменяется? Жаль, я как раз после завтрака собирался размяться.
– И думать забудь, – сурово сдвинула брови его сестра. – Я сама с ним поговорю. Где он живет?
– На Шестой улице, – пожал плечами Немо. – В том уродливом полуразвалившемся небоскребе. А о чем ты с ним говорить-то собралась?
– О том, о чем и с тобой говорю из раза в раз: с Тварью шутки плохи. И нечего за ней бегать.
Сказав это, Шай направилась к окну и одним резким движением раздвинула тяжелые шторы. Ее брат протестующе замычал, закрывая лицо руками, когда в комнату хлынуло солнце. Даже несмотря на то, что оно всего лишь отражалось от окна в доме напротив, стоящем почти вплотную к их собственному, парню показалось, что кто-то попытался лазером выжечь ему сетчатку.
– Почему ты вечно таскаешь его за собой? – с почти не наигранным страданием простонал он, до боли растирая пульсирующие красными пятнами глаза.
Солнце действительно всегда следовало за девушкой – неотвязно, настойчиво, как безустанный небесный сталкер. Каким бы плотными и густыми ни были облака, стоило Шайни появиться где-то поблизости, в них немедленно образовывался просвет. А потом, когда она уходила, тот перемещался вслед за ней – будто прожектор, подсвечивающий на сцене только главного героя.
– Я не виновата, что оно меня…
– Да-да-да, слышал уже! Все тебя любят и жить без тебя не могут! Свежо предание. – Он не хотел, чтобы это прозвучало так грубо, и когда в комнате воцарилась внезапная тишина, начал судорожно соображать, как бы отыграть назад и свести все в шутку. И совсем не ожидал, что на него сверху вдруг приземлятся пятьдесят с лишним килограммов живого веса.
– И ты тоже, – уверенно заявила Шай, устраиваясь поудобнее, отчего все его неподготовленное тело мгновенно взмолилось о пощаде.
– Чего тоже? – сдавленно буркнул Немо, все еще щурясь и моргая слезящимися глазами.
– Любишь меня и жить не можешь, когда я не с тобой. Разве не так? – она явно просто пыталась сменить тему и вряд ли знала, как точно и прицельно попадает в его самую больную точку. Причем в таком положении уже не только словами.
– Просто волнуюсь, что тебя кто-нибудь… – Немо не договорил, потому что в этот момент тонкий палец сестры оказался плотно прижат к его губам.
– Никто меня не тронет, – уверенно покачала головой она. – Тебе совсем не нужно волноваться обо мне, правда.
Он затаил дыхание, не позволяя себе прикоснуться к ней руками или даже вдохнуть слишком шумно. От тяжести ее тела и ощущения ее пальца на губах у парня мгновенно выбило все пробки в голове, и он как будто провалился в глубокий колодец, наполненный горячей водой. Жар в груди, пульсируя и наливаясь силой, стал почти болезненным, и, вероятно, это отразилось в резко изменившемся выражении его лица и глаз, потому что Шай, словно вдруг осознав, что делает, поспешно отстранилась и скатилась на пол.
– Я постараюсь больше тебя не волновать, – неуклюже резюмировала она, вся подобравшись и не глядя на него.
Немо ответил не сразу, продолжая лежать на спине и таращиться в потолок. Понимала ли, что она делает? Делала это нарочно? Или, как и всякий ребенок, в своей беззаботной непосредственности не отдавала отчета о последствиях и смысле своих действий? Пока эти последствия не становились совершенно очевидны и неизбежны?
– Врешь, – наконец выдохнул парень. – Как и всегда.