– Какую сделку? – и поскольку он не ответил сразу, она повторила громче: – Немо, какую сделку?
– Это неважно, – мотнул головой парень, не собираясь признаваться. – Главное, что до Обелиска мне не добраться. А значит, это все равно должен сделать Ван. Или… – здесь ему пришлось собраться с духом, чтобы продолжить, – ты.
– Я, – уверенно и ни секунды не думая кивнула Шай. – Потому что Ван не как мы. Я… думала раньше, что он такой же. Что каким-то образом стал ребенком и потому смог обойти систему Города с его испытаниями и прочим. Но… Немо, разве ты не заметил, что он… меняется? Становится выше, шире в плечах и остальное? Он взрослеет, я почти уверена! А что, если это с самого начала и было его истинным испытанием? Вдруг мы все это время упускали из виду что-то очень важное? Например, что не все чужаки двигаются одним и тем же путем? Что если, например, Полин и остальные узнали и поняли именно это? И именно поэтому записи ее команды исчезли из Города перед финальным актом?
– А финальный акт – это то, как Эрик Сай пускает мне пулю в лоб? – Немо скривился. – Что ж, в целом марионетка сделала то, что от нее требовалось. Только вот пистолет у него в руке оказался не тот. – Он вдруг задумался, снова хмуря брови.
– Что такое? – словно чувствуя, что он опять нашел слабое место в их гипотезе, уточнила девушка.
– Если… дело с самого начала было во мне, то зачем Город отнял у него пушку? Та история совершенно точно не была простой случайностью. Чужаку запутали дороги, чтобы он пришел не туда, куда собирался, и стал легкой добычей для стаи Крисси. Что-то здесь не вяжется. Как будто у Города гребаная шизофрения…
– Или как будто он сам не решил, чего хочет? – осторожно предположила Шай. – В конце концов, Аполло не раз и не два говорил, что не хочет применять силу и надеется, что ты остановишься сам. Может, дело в этом? Он показал тебе, что за человек этот Эрик Сай на самом деле, чтобы ты… осознал серьезность ситуации?
– О, я осознал, поверь, – саркастически скривился парень. – Осознал настолько, что пошел на сговор с этим хитрым слизняком.
– А что именно ты ему… – попыталась было еще раз спросить его сестра, но он отмахнулся, перебив ее:
– Неважно. Я в любом случае утру нос им всем. Мы утрем. Если так боишься за Вана, то хрен с ним, пусть остается. Я доверю пушку тебе, Шай. Как и право вышибить мозги тому, кто столько лет держал нас тут, как комнатных собачонок.
Она просветлела и даже улыбнулась:
– Спасибо, – услышал он ее тихий, но полный чувства шепот. – Спасибо, что доверяешь мне. Я обещаю, что не разочарую тебя. И когда мы с Ним разберемся, то все обретем свободу, так ведь? И все сделки разом станут неважными.
– Да, – подтвердил он, улыбнувшись немного вымученно. – Да, все так.
«Смерть – это тоже своего рода новая история, – оправдался Немо про себя. – Так что ты не сможешь обвинить меня в том, что я соврал тебе, сестренка».
– Только… у меня будет к тебе еще одна просьба.
– Еще одна? – притворно возмутился он. – По-моему, вы уже исчерпали свой лимит, госпожа.
– Ван, – не отступила она. – Обещай, что не пустишь его к Твари. Если я права и его испытание в самом деле вошло в свою завершающую стадию, то… я не хочу подвергать его ненужному риску.
И хотя Немо прекрасно понимал, о чем она, сдержать так и напрашивающегося подкола не смог:
– А меня то есть хочешь? Нет, я все понимаю, я не спящий принц с милым пушком над губой, но…
Парень надеялся, что Шай рассмеется или смутится, но та, к его удивлению, осталась серьезной. Даже сильнее сдвинула брови и покачала головой:
– Просто пообещай, что ты придешь туда один. Без него. Ему… не нужно это видеть.
– Ладно-ладно, – примиряюще поднял руки он. – Обещаю, что оставлю парня с незакрытым гештальтом. – И когда она кивнула, снова притянул ее в объятия.
Больше девушка уже ничего не говорила, расслабившись на его груди, а он, осторожно гладя ее по спине, смотрел поверх ее головы в одно из незабитых окон конференц-зала.
Будущее сейчас представлялось ему таким же туманным, как горизонт, где обрывался Город. Немо всегда считал себя самым умным и сообразительным, но проглядел настолько очевидный сюжетный поворот – исключительно из-за своей гордости и нежелания признавать чужую правоту. Слишком настойчиво ему советовали покориться Городу, слишком прямым текстом просили не лезть на рожон, и слишком сильно ему хотелось считать себя особенным. Не таким, как все, имеющим больше прав принимать решения исключительно из-за того, что он сам себе придумал и выдал эти права.