Что ж, пришло время официально признать – особенного в нем было столько же, сколько в идиотской опечатке в коде, из-за которой глючила и тормозила огромная программа. Значило ли это, что когда опечатку не удалось исправить, ее решили удалить хирургическим путем? Может, и правда не стоило копать глубже? И просто махнуть рукой на эти болтающиеся и никуда не подвязывающиеся кончики логических нитей? Ведь, в конце концов, какая теперь-то разница – когда до кульминации всего их с Городом противостояния осталась лишь пара уверенных шагов.
Той ночью Немо плохо спал. Он давно отвык от снов, а потому никак не мог перестать путать их с реальностью и воспринимать как ее часть. И неразборчивый калейдоскоп образов, заполнивших его голову, в равной мере пугал и путал его, не давая ни за что уцепиться или тем более управлять происходящим. Среди них всех ярче всего выделялось лицо незнакомой ему темноволосой девушки. Он до сих пор не знал, кто она такая и что его с ней связывало в том далеком прошлом, которого он не помнил, и каждый шаг в этом направлении давался ему с мучительным трудом. Потому что там – в этой окропленной дождем темноте был еще один запах, который день ото дня становился все более навязчивым и неодолимым.
Запах крови.
Будившему парня утром Вану пришлось буквально сбросить того с кровати.
– Ты чего творишь, совсем ополоумел? – проворчал Немо, потирая ушибленный бок и встряхивая головой, в которой носились какие-то бессвязные отголоски все еще не отпустившего его сна.
– Да тебя хрен разбудишь потому что, – огрызнулся подросток, но даже эта нарочитая агрессивность не скрыла владеющее им эмоциональное возбуждение. А потому продолжил он почти сразу же, не дав парню ничего ответить: – Сигнальная установка сработала. Тварь снова вышла на охоту. Так что собирайся: мы идем за ней.
Глава 43. Третий вопрос
К тому моменту, когда Ван и Немо добрались до входа в канализацию, уже совсем рассвело – липкий утренний туман развеялся, впитавшись в набухшую сыростью землю. По пути они почти не говорили, каждый погруженный в свои мысли. О чем размышлял подросток, Немо не имел ни малейшего представления, а вот сам он тщетно пытался вспомнить и восстановить увиденный сон. Все внутри него твердило, что этот сон был важен. Едва ли не важнее всего, что происходило наяву. Если бы только удалось разобрать слипшиеся между собой кадры, поймать и разглядеть никак не дающееся в руки женское лицо – то это как будто бы сразу дало ответы на все вопросы. Включая тот, почему у него теперь так пусто и холодно в груди.
Ведь после того, что произошло тогда на вершине полуразрушенного небоскреба, он больше не чувствовал привычного теплого комочка внутри, когда сестра была рядом. Потому что она была права и та боль не имела к ней лично никакого отношения. А та, к кому имела, пряталась в тенях и отражениях, снова и снова возвращая его к мысли о том, что коротким путем ему пойти не дадут.
Хочешь обрести утерянное – начинай с самого начала. Возвращайся в темноту, пахнущую дождем и кровью, слушай, как отчаянно и тщетно зовет на помощь та, кого ты подвел и не смог уберечь. Просто признай, что однажды – вероятно, очень давно – ты крупно облажался.
И если все так... если все они правы и Немо – просто еще один чужак, которого по каким-то причинам приняли как своего, то, значит, он слабее их всех. Слабее Эрика Сая, Полин и уж точно слабее Елены. Потому что они готовы были бороться – или умереть за свои грехи. А он оказался способен только прятаться и убегать. И принять этот факт спустя столько десятилетий убежденности в том, что ошибаться может кто угодно, кроме него самого, было непросто. Это буквально ломало парня изнутри, подчистую стирая ту личность, которую он привык считать собой, и оставляя его один на один с назойливо и безжалостно зудящими в голове вопросами.
Что за человек прятался под личиной, которую все здесь звали Немо? И что этот человек натворил такого, что предпочел забыть даже собственное имя и стать… в прямом смысле слова никем?
Может быть, в этом было все дело. И именно поэтому он сейчас лез в пасть к безжалостному монстру из-под кровати – лишь бы не отвечать на них. Погибнуть тут, погибнуть после, от рук Аполло – но только не узнавать правды. Не отказываться от привычного и знакомого образа самого себя, с которым ему так комфортно и уютно жилось все эти годы.