А еще один стул за этим столом был бы пустым – обвиняюще и назойливо пустым, потому что парень не мог заставить себя вспомнить ту, кто должен был там сидеть.
Размышляя обо всем этом, он преодолел первую и самую легкую часть пути, которая требовала от него не больше внимательности и осторожности, чем любые другие развалины в Городе. Замерев около очередной развилки, Немо некоторое время задумчиво изучал глазами нарисованную им же самим пару дней назад стрелочку на стене. Помимо нее самой, ниже был изображен смайлик с перечеркнутыми глазами и характерно вывалившимся языком. Дальше следовало двигаться намного медленнее и аккуратнее, потому что тут уже начиналась территория Твари.
Парень все еще чувствовал себя здесь неуверенно, хотя они с Ваном все осмотрели, когда устанавливали главную ловушку. Да, если тот жутковатый сон с черным силуэтом в окне и оказался чем-то полезен, так это осознанием того, насколько глупо было бы лезть в логово монстра с расчетом одолеть его врукопашную – или хотя бы просто приблизиться настолько, чтобы накинуть петлю из белой ленты на его шею и при этом сберечь собственную.
Пока они в тот день ориентировались на местности, Немо выяснил, что канализацией это место можно было назвать только условно – по сути же оно больше напоминало наполовину затопленные катакомбы, куда, очевидно, попадал весь мусор Города, беспорядочно разбросанный вдоль стен. У парня от его обилия и многообразия даже родилась новая теория – что любая вещь в Городе, убранная со своего места, на самом деле не возвращалась наутро назад, а попадала сюда, в то время как ее замещала точная копия. Не то чтобы это имело какое-то значение или принципиально хоть что-то меняло. Разве что заставляло задуматься о том, была ли Тварь по своей сути чем-то подобным – испорченным неудавшимся проектом, который Создатель поторопился списать со счетов и убрать с глаз подальше?
Может быть, в этом и состоял главный секрет Города: Он давал слишком много ответов на каждый заданный вопрос, так и не говоря, какой же из них по итогу был верным. И был ли вообще.
Добравшись до нужного места, помеченного крестом и еще одним выразительным смайликом, Немо с удовлетворением отметил, что заляпанное грязью и треснувшее по всей длине зеркало, которым они в прошлый раз перекрыли вход в почти незаметное боковое ответвление тоннеля, осталось нетронутым. Это означало, что зверюга была не настолько мнительна, чтобы каждый раз по возвращению из своих загадочных странствий непонятно где проверять в своем логове каждую щелочку.
С другой стороны, мелькнуло у парня в голове, когда минутой позже он едва не вляпался в свежий изуродованный труп ходящего, кто бы вообще в здравом уме полез сюда по доброй воле? Не считая ее самого преданного двенадцатилетнего – или сколько там ему теперь – фаната, разумеется.
Здесь уже было ощутимо холоднее – и что-то Немо подсказывало, что дело было вовсе не в том, что он спустился слишком глубоко под землю. Пятно света от его налобного фонарика все чаще начало выхватывать из плотной окружающей тьмы не случайный мусор, вроде сломанных колясок, разбитых часов и пустых консервных банок, а начисто обглоданные кости – местами сильно погрызенные.
Сколько вообще народу она могла сожрать за все эти годы? Если так подумать, тут все должно было завалено костями. Или Тварь была чистоплотным животным и периодически наводила порядок? Немо мотнул головой, прогоняя оттуда идиотский образ черной тени в передничке горничной, и в следующую секунду обмер от испуга, окатившего его ледяной водой, когда резко мазнувший по окружающему пространству луч фонаря на крошечную долю секунды очертил худой черный силуэт с огромной красной улыбкой от уха до уха.
Назад он отскочил совершенно рефлекторно, словно отдернул руку от горячей плиты, только вместо руки – всего себя целиком. И, как выяснилось, спустя всего секунду – очень вовремя. Немо услышал шумный всплеск сточных вод, сопровождавший приземление Твари, прежде чем успел снова поймать ее в пятно света. Её улыбка стала шире и опять сползла на плечи и грудь, скалясь кроваво-алой флуоресценцией в луче фонарика.
– Блять, – запоздало выдохнул Немо, пятясь назад.
– ∏ρμωēλ, – проскрипела Тварь на своем едва понятном механическом языке.
Стоп, но... разве то, что она умеет разговаривать, ему не приснилось?