Немо искренне не знал, как на все это реагировать. Не знал, что говорить и чувствовать, и прямо сейчас не был готов ни к тому, ни к другому. Сейчас хотелось только кричать и кидаться тяжелыми предметами. Но что-то ему подсказывало, что это был не выход.
– Расскажи мне, – в итоге сухо потребовал парень. Потом, ощущая, что не может смотреть ей в глаза, опустился на корточки и принялся снимать ленту Белой госпожи с ее ноги. – Все с самого начала.
– Я сама не была уверена первое время, – тихо заговорила девушка, не решаясь пошевелиться или иным образом помешать ему. – Просто выходила гулять, а потом… время словно бы двигалось иначе, и часы пролетали за несколько минут. А еще мне начали сниться жуткие кошмары – как я убиваю кого-то, разрывая на части голыми руками. И во сне мне это было настолько приятно, что после пробуждения я сама себя начинала бояться. Ведь все, что я ощущала во время тех… провалов, это ненависть ко всему живому. Я была так зла, Немо. Постоянно, невыносимо, непередаваемо зла на весь мир.
– Хочешь сказать, ты себя не осознавала в процессе? – нахмурился он, поднимая глаза, но оставаясь сидеть на корточках.
– Не всегда, – подтвердила она. – В большинстве случаев это было просто как сон. Только в последнее время – когда я начала вспоминать свое прошлое, – стало лучше. Я поняла, что эта ненависть во мне связана с кем-то оттуда. Как и твоя боль, Немо.
Он слушал ее – слушал, как звучит ее голос, как складываются в предложения произносимые ею слова, – и в очередной раз с отупляющим бессилием понимал, что не может ее ненавидеть. Даже за это, даже сейчас – не может. Она врала ему, но это все еще была его Шай. Неужели он до сих пор боялся ее потерять больше, чем быть обманутым и использованным? Ведь по-хорошему прямо сейчас ему стоило просто плюнуть на все и уйти, высказав тем самым свое однозначное отношение ко всему происходящему. Но он не мог.
Хотя, может, дело было совсем не в девушке. А в том, что прямо сейчас ему был важен и нужен каждый союзник. Даже тот, кто прежде его обманывал, руководствуясь собственными представлениями о правильном и неправильном. Да, он мог оттолкнуть сестру сейчас, зализывая раны, нанесенные его эго. Но кому бы это помогло в долгой перспективе?
– Не слишком-то… равноценная раздача слонов, – наконец произнес Немо, скривив губы. – Мы оба чужаки, но только мне дают сломанный обогреватель в груди, реагирующий на твое приближение, а тебе… – он махнул рукой в сторону, – все это.
– Вонючий дворец? – не удержалась от легкой иронии Шай. – Я не знаю, что тебе сказать. Я ничего для этого не делала и уж точно не просила Город назначать меня местным... санитаром леса.
– А на что это вообще похоже? Быть им? Быть… ею?
– Это свобода, – помолчав, ответила она. – И в то же время нет. Когда я в форме Твари, мир воспринимается по-другому. Я слышу… слышу крики о помощи. А еще чувствую чужую боль почти как свою собственную. И эта боль взывает ко мне. Взывает к отмщению. Иногда это тени просят наказать своих обидчиков, а иногда… – Девушка задумчиво покосилась на него. – Иногда сам человек. Моя собственная ненависть резонировала с их и становилась еще сильнее. Помнишь Елену? Она ненавидела себя так сильно, что была готова позволить мне сожрать ее. И я бы сделала это. Не смогла бы остановиться, если бы ты тогда ее не выручил.
– А что насчет меня? Зачем ты столько лет гонялась за мной?
– Ты… С тобой все намного сложнее. Ты притягивал меня, но неосознанно. Я… имею в виду – еще более неосознанно, чем все остальные. Что-то в тебе звало меня, но оно было спрятано так глубоко внутри твоей памяти и твоего подсознания, что когда мы встречались я почти переставала это чувствовать.
– Поэтому ни разу не пыталась убить меня всерьез? – предположил Немо, осознав, что, пожалуй, в самом деле все эти годы выходил из их с Тварью встреч относительно легко и без потерь.
– Думаешь, не смогла бы, если бы захотела по-настоящему? – Это прозвучало в равной мере печально и пугающе.
– А Эрик? – сменил тему он.
– Он не считает себя виновным, – нахмурилась Шай. – Ни капельки. Поэтому для меня он… как будто бы невидим. Я и в Школу тогда пришла только из-за Вероники. Не из-за него самого. Это… странно на самом деле. Раньше Город не забирал таких, как он. Всегда было за что зацепиться.