Теперь уже Немо какое-то время хранил задумчивое молчание. Слишком много информации. Слишком много новых вводных, которые нужно было буквально на ходу встроить в уже имеющийся план. И по сути, Шай была права, когда говорила, что все это неважно. Потому что не меняло главного.
– Шайни, ты ведь сможешь открыть путь к Обелиску?
– Я… попробую.
Неуверенность, прозвучавшая в ее тоне, ему совсем не понравилась.
– Только попробуешь?
– Мне всегда было тяжело приближаться к Обелиска в обличии Твари. И у меня, конечно же, не было возможности проверить свои силы на практике, чтобы не выдать наш план. Так что я могу… только надеяться, что твоя теория верна.
Немо цыкнул и с досадой покачал головой:
– Ну, звучит это, к слову, до отвратительного логично. Учитывая, что Город наделил тебя силой, с помощью которой ты способна переубивать нас всех, Ему стоило позаботиться о том, чтобы ты не могла навредить хозяину зоопарка.
– Видимо, так, – развела руками она. – Но я все же надеюсь, что уже достаточно контролирую себя, чтобы… справиться.
После этих слов между ними на долгое время повисла неловкая пауза, как будто оба больше не знали, что друг другу сказать. Немо нарушил ее первым:
– Но это ведь… все? Больше у тебя нет никаких скелетов в шкафу? Пожалуйста, Шай, скажи, что на этом все. Я… честно, не выдержу, если выяснится, что ты обманывала меня еще в чем-то. Хватит этого.
– Это все, – тихо подтвердила она. – Правда, все. Больше никаких тайн и секретов. Я понимаю, что была не права, но мне… так хотелось верить, что это все не всплывет наружу. Что мне удастся остаться в твоих глазах твоей любимой сестренкой, танцующей в солнечном свете. Ты так… отчаянно цеплялся за этот образ в последнее время, и у меня… рука не поднялась забрать его.
Слушая ее и глядя в большие синие глаза, Немо отчетливо понимал, что его «любимой сестренки» и правда больше нет. Она исчезала по кусочкам, разваливаясь, словно мокнущая на столбе афиша. С каждым новым откровением, с каждым новым ее признанием, с каждой новой ноткой, которую обретал ее образ она становилась от него все дальше, пока наконец не растворилась совсем.
И вот сейчас он уже при всем желании не мог сказать, что за человек стоит перед ним. И эту ли девушку он на самом деле любил все эти годы.
Парень уже открыл было рот, сам, правда, еще не зная толком, что ей скажет в ответ, как вдруг его слух уловил едва слышный шорох где-то сбоку. Только вот отреагировал он на него слишком поздно.
– Простите, что перебиваю эту трогательную семейную сцену, – проговорил Эрик Сай, направивший на них тяжелый черный «дезерт игл». – Давно не виделись, Немо.
В голове парня полыхнуло красным – горячо и больно. Одним коротким движением он задвинул Шай за себя, и та сжалась за его спиной, до боли вцепившись ему в плечи.
– Я наконец-то готов задать свой последний, третий вопрос, – меж тем продолжил мужчина с пистолетом. – Скажи-ка мне, как зовут твою сестру?
Глава 44. Любовники
– А какого хрена ты здесь делаешь? – наконец поинтересовался Немо, когда драматичная пауза, последовавшая за вопросом Эрика несколько затянулась. – Тебе разве сейчас не положено быть где-то в другом месте? В смирительной рубашке и с термометром в жопе, например?
– О, не сомневаюсь, что, будь твоя воля, меня бы уже лоботомировали, – цыкнул тот, не опуская пистолета с прижатым к нему фонариком. – Руки подними, чтобы я их видел.
– Ну вообще, да, план был какой-то такой, – охотно согласился парень, выполняя его указание. – Неужели в этом Городе никто не может просто нормально делать свою работу?
– Кажется, не все из местных согласны с твоим видением дальнейшего развития событий, – сухо отметил мужчина. – Так что я повторяю свой вопрос: как зовут твою…
– Что за ствол? – перебил его Немо, кивнув на оружие в его руках.
И хотя недвусмысленные попытки парня уйти от прямого ответа, очевидно, уже начинали Эрика раздражать, он все же сказал:
– От Луки. Помнишь такого?
Глаза парня тут же прилипли к тяжелому черному пистолету. Конечно, он помнил. Ведь именно с Луки Монтгомери все это и началось. Первая системная ошибка, которую не предусмотрел Создатель. Даже иронично в некоторой мере, что она же, судя по всему, и завершит этот долгий цикл от одного судьбоносного выстрела до другого.