Его слова перебил ее смех – жуткий, лишенный даже намека на веселье, как перестук свежих костей.
– Все еще носишься с этим идиотским планом, Немо? – продолжая смеяться, спросила Бина. – Думаешь, что у тебя получится выбраться и спастись?
– Я намерен хотя бы попробовать, – упрямо поджал губы он. – А там уж как пойдет, знаешь ли.
Девушка у зеркала склонила голову, будто всерьез раздумывая над его словами, а потом вдруг резко развернулась к ним, наконец подставив лицо блеклому свету единственной горящей здесь лампы.
– Нихрена у тебя не выйдет, господин Никак, – выдохнула она. – Уж прости, но тебе придется сдохнуть тут вместе со всеми нами.
Шай приглушенно вскрикнула, зажав рот руками, и отступила на пару шагов назад. Немо же не шелохнулся, только сильнее нахмурился, скользя взглядом по уродливым и совсем свежим шрамам на лице Бины. Один из них – на правой щеке – по форме напоминал большую слезу, другой – на левой – продолжал уголок ее рта почти до самого уха. Не было никаких сомнений, что эти увечья она нанесла себе сама.
– Шай, выйди, пожалуйста, – негромко попросил парень спустя несколько секунд тяжелой вязкой тишины, и сестра даже не стала с ним спорить: просто бросилась вон с арены.
Сам же Немо неторопливо приблизился к Бине и опустился на корточки у нее ног, чуть склонив голову набок.
– Не знаю, кто тебе посоветовал такой макияж, но в следующий раз лучше проигнорируй нахрен его совет, – негромко произнес он. – Это не твой стиль.
– Я говорила тебе, чтобы ты тут не появлялся, – хрипло напомнила она. – Я все еще тебя ненавижу, Немо.
– Не проблема, – пожал плечами он. – На твою любовь я в целом никогда не рассчитывал. Даже когда мы спали вместе.
Напоминание об их связи вызвало недовольную гримасу на изувеченном лице девушки. Она отвела взгляд и безвольно пожала плечами:
– Это был единственный способ не кормиться напрямую от Ури, как делают все остальные здесь. Я могла брать энергию напрямую от чужаков вроде тебя. Папочка не был против, так что… Ты ведь понимаешь, что это ничего не значило? И ничего между нами не меняет.
– Может и так, – согласился он, кивнув. – Чувствую себя идиотом, что не догадался раньше обо всем. Ведь ты трахалась только с чужаками. И со мной. Паттерн как будто… напрашивается сам собой.
– Но тебе всегда больше нравилось… – Бина абстрактно повела рукой.
– Считать себя особенным, да, – перебил ее Немо. – Городу очень долго удавалось держать меня на этом крючке. Потому что пока это место было моей песочницей, у меня не было никакого резона из него выбираться. Но все кончено, ты же это понимаешь? Или вот-вот кончится. Чего бы мы оба ни хотели, кого бы ни любили, какие бы раны ни нанесли друг другу, скоро… все закончится для нас обоих. А может, и вообще для всех. Я… сегодня узнал кое-что о своей сестре. Кое-что, что изменило абсолютно все.
– Неужели догадался наконец? – с кривой усмешкой покачала головой она. – А я все гадала, признается она тебе о том, кто она на самом деле, или нет. Было каждый раз так забавно слушать твои теории о Твари и о том, как она появилась в Городе.
Немо на мгновение замер, словно не сразу сообразив, почему она говорит именно об этом. А потом вздохнул и покачал головой:
– Я не о том, Бина. Я имел в виду то, что Шайни умерла до того, как попала в Город. А значит, все мои наивные надежды освободить ее, пожертвовав собственной жизнью, оказались просто… бессмысленным идиотизмом. Но… это все уже неважно, слышишь? Я все равно доберусь до Обелиска – и скормлю Шай всех, кого найду внутри. За нас с ней, за Ури, за тебя, за Вана, за… всех чужаков, которым не повезло стать крысами в этом сраном лабиринте. Я это сделаю, но мне нужна твоя помощь, Бина. Потому что вдвоем мы с Шай не справимся.
Она долгое время ничего на это не говорила. Просто вглядывалась в его нахмуренное, ставшее вдруг таким взрослым и серьезным лицо и думала обо всем, что связывало их все эти годы. О дружбе, сексе, работе – если испытания для чужаков можно вообще было так назвать – и той безусловной, пусть и сложно определимой связи, что существовала между ними двумя. Бина никогда не была влюблена в Немо по-настоящему – уж точно не так, как она была влюблена в своего драгоценного фокусника. Но он смешил ее и наполнял жизненными силами – в прямом и переносном смысле. Его присутствие – до недавнего времени – всегда ее радовало и развлекало, а мысль о том, что именно Немо стал причиной самого страшного в ее жизни несчастья, буквально убивала девушку изнутри, не давая ей никакой возможности смириться со своим горем или хотя бы просто осознать его.