– Если тебе так нравится сидеть на крыше, может, просто найти квартиру в доме повыше и…
Он сбился с мысли открывшимся ему видом, и на некоторое время вообще забыл, что собирался сказать. Шай же, отреагировав на его внезапно оборвавшуюся фразу, обернулась через плечо, широко улыбнулась и кивнула:
– Здорово, правда? Поющие мальчики вернулись.
Немо не ответил, совсем не уверенный, что может описать свои чувства к этому зрелищу тем же словом, однако спорить не стал. Просто тихонько подошел и сел рядом с сестрой, во все глаза вглядываясь в горизонт.
Возможно, сам бы он их не заметил. Хотя бы потому, что здесь, на крыше, все было залито солнцем, а там, ближе к окраинам, Город был затянут плотным белесым туманом, как если бы часть декораций была закрыта от зрителей полупрозрачным занавесом. И там, среди клочковатой мглы, двигались тени. Они возвышались над домами, шагая сквозь туман медленно и величественно, как идущие по тихой воде корабли. Похожие больше на многократно увеличенных в размерах рисованных человечков, чем на настоящих людей – слишком долговязые, тонкие, нескладные. С непропорционально длинными руками и ногами, с гладкими темными овалами вместо лиц, они ступали сквозь туман совершенно бесшумно, иногда касаясь пальцами-ветками крыш и билбордов и издавая жалобные долгие стоны, похожие на пение горбатых китов. От этих звуков у Немо всегда мороз бежал по коже – ему начинало казаться, что он забыл что-то безумно важное и из-за того, что он это забыл, обязательно случится нечто ужасное.
Он никогда не спрашивал, о чем думала Шай, когда «поющие мальчики» снова оказывались в Городе, но ее взгляд в такие моменты становился особенно непроницаемым. Она словно закрывалась от всего мира – и от брата в том числе – и переживала что-то такое, о чем этому самому миру знать не следовало. Немо не знал, почему никогда ее об этом не спрашивал. Может быть, не хотел слышать честный ответ. А может, боялся этого.
«Поющие мальчики», как их называла Шай, появлялись в Городе раз в несколько месяцев, иногда чаще. Они несли с собой туман и пробирающие до костей песни, и никто не знал, откуда они приходят или куда направляются. «Мальчики» были единственными обитателями Города, которым тот дозволял покидать свои пределы. Они были их единственной связью с внешним миром – где бы этот мир ни находился и как бы ни выглядел.
Немо и Ури даже как-то поспорили, кто из них сумеет оседлать одного из тощих гигантов и пересечь на нем незримую линию границы Города. Тогда все вышло скверно и странно, и парень не слишком-то любил вспоминать подробности их неудачи. Скажем так, тогда им ясно дали понять, что подобные попытки не приведут ни к чему хорошему. И это был тот самый день, когда Немо всерьез начал задаваться вопросом о том, как далеко простирается власть Города и возможно ли как-то сбросить ее с себя.
– Чужака отправили к госпоже Чиок, – наконец после долгого молчания, разбавляемого лишь приглушенным тоскливым завыванием «поющих мальчиков», проговорил парень. – Ури вчера сказал. Я подумал, тебе будет интересно.
Шай обернулась к нему, чуть склонив голову набок и как будто размышляя над его словами.
– Ты опять пойдешь к нему? – спросила она чуть погодя.
– Конечно, – пожал плечами Немо. – Я ждал такой возможности хрен знает сколько. А ты…
– Я не люблю Школу, ты же знаешь. – Ее в самом деле передернуло, будто озноб пробежал по коже. – У госпожи Чиок слишком… строгие правила. Не хочу снова попасться ей под горячую руку.
Она улыбнулась как будто виновато и зачем-то попыталась одернуть свои короткие шорты, хотя, очевидно, что это было совершенно бесполезно.
– Я обещал, что в следующий раз, если она поднимет на тебя руку, я ей ее линейку прямо в задницу вставлю, – с серьезным видом напомнил Немо, и его сестра не сдержала смущенного хихиканья, прикрыв свой большой рот ладошкой.
– Все равно нет смысла рисковать. Чужак же… никуда не денется, да? – спросила она, справившись с эмоциями и снова переведя взгляд на горизонт, где среди крыш неспешно двигались гигантские тонкие фигуры.
В любой другой день и момент Немо бы, возможно, обратил внимание на то, как быстро сестра переменила свое мнение и намерения относительно прибывшего в город человека, но в тот момент все его мысли были в совершенно другом месте. Потому он просто удовлетворенно отметил про себя, что одной проблемой стало меньше, а потом снова поднялся на ноги, от души хрустнул затекшей спиной и, коротко попрощавшись с сестрой, прыгнул в разлет между крышами.