А еще – ждать того самого нужного момента, когда эти слова должны были прозвучать.
– Ты хочешь меня о чем-то попросить? – уточнил он, откинувшись в кресле и внимательно глядя на Шай снизу вверх.
Она вспыхнула, мгновенно подобравшись и сжав кулаки. Даже отступила на шаг, словно пытаясь спрятаться в тенях за пределами освещенной камином комнаты.
– Нет, я… Я всего лишь хотела… – Ей оказалось непросто взять себя в руки и вернуться к прежним интонациям и темпу речи. – Хотела знать, что он обещал тебе взамен.
– А ты как думаешь? – коротко улыбнулся Аполло. – Что, по его мнению, могло быть настолько ценным, чтобы я вообще согласился положить это на одни весы с тобой, моя милая девочка?
– Его свобода, – ни секунды не думая, отозвалась она, кажется, сама похолодев от одной только мысли.
– Можно и так сказать, – подумав пару секунд, согласился он. – Вопрос в том, готова ли ты поучаствовать в торгах.
– Я не собираюсь заключать с тобой сделку. – В ее глазах ощутимо плеснуло паникой, и его это даже отчасти позабавило. Этой принципиальной, решительно высказанной позиции предстояло просуществовать, дай Спящий, еще пару минут. Потому что на самом деле оба они понимали, что другого выхода у нее нет.
Иначе Шай бы просто сюда не пришла.
– Почему же?
– Потому что ты заодно с Городом, – кажется, ее даже покоробило от необходимости произносить вслух что-то настолько очевидное.
– И в самом деле, – усмехнулся ключник, позволяя себе блуждать взглядом по ее натянутой, как струна, стройной фигурке, почти сливавшийся с полумраком его комнаты. И хотя ему было что возразить на это утверждение, опиравшееся на несколько устаревшую информацию, он не стал. Выкладывать все карты на стол было еще рано. – Но раз так, то что ты собираешься делать? Умолять? Или… угрожать? – на последних словах в его глазах вспыхнул куда более однозначный и недвусмысленный интерес. – Думаешь, ты уже настолько хорошо ее контролируешь?
Наконец-то они могли говорить открыто, без обиняков и намеков. Называть вещи своими именами и не прятаться за этикетные расшаркивания и многозначительные замалчивания.
– Можем проверить, – сузила глаза Шай, глядя на него исподлобья. – Если ты готов рискнуть.
Ключник не смог сдержать легкого, но выразительного смешка.
– Яйцо пришло угрожать курице, так, что ли, получается? – протянул он, наконец поднимаясь из своего кресла и подходя к ней ближе. – Не хочу тебя расстраивать, милая девочка, но та сила, которой ты так гордишься, не сумеет мне навредить. Это физически невозможно.
– О чем… – Она не закончила, глаза ее расширились от внезапно накатившего осознания, и девушка на выдохе зажала рот ладонью, словно пытаясь удержать рвущееся наружу восклицание.
– Все так, – кивнул Аполло, не скрывая своего удовольствия. – Не Город дал тебе эту силу. А я.
Он замер в полушаге от нее, и теперь Шайни приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Ключник чувствовал запах яблока с корицей, исходящий от ее волос. И еще это будоражащее чувство родства и близости, наполнявшее все его существо каждый раз, когда они оказывались рядом. Так, наверное, узнают друг друга животные из одной стаи или пчелы из одного улья – на инстинктивном, почти генетическом уровне.
С самого начала Аполло знал, что именно Шана Морган станет идеальным сосудом для его дара. В тот самый день, когда ее дело появилось на его столе, он был уверен, что ее демон и его отлично поймут друг друга. Что в какой-то момент она устанет бояться и быть жертвой, и тогда ни Отель, ни даже сам Город ее не удержат. А когда она насытит свою жажду крови, то обретет в его лице верного и чуткого друга, который с удовольствием объяснит ей, как здесь все устроено.
Но потом, к его величайшей досаде, все пошло не по плану, потому что в проводимый ключником эксперимент вмешалась сторонняя сила. Шумная, наглая, неподконтрольная – и к тому же тщательно оберегаемая Городом, что не давало Аполло возможности разобраться с ней по-тихому где-нибудь в темном переулке, списав все на трагический несчастный случай. Немо ворвался в его ювелирный расчет жирным нахальным тараканом, застрявшим между двумя золотистыми шестеренками и остановившим движение всего тонко настроенного механизма.