Ото всех, кроме Мэйси.
Мэйси Доун появилась в жизни Вана незадолго до его двадцатипятилетия. Они встретились в одном из его любимых ресторанчиков – девушка сидела за соседним столиком и, признаться, он первым начал на нее засматриваться, еще до того, как она призналась, что тоже его знает. Ей было двадцать два, она была симпатичной и остроумной, а еще очень легкой в общении: без проблем могла поддержать любую тему, всплывавшую в их разговоре, и отлично ориентировалась в сюжетах почти всех его любимых книг. Последнее, наверное, должно было уже тогда стать для парня тревожным звоночком, но он предпочел его проигнорировать.
Они встретились еще раз, через несколько дней, и эта встреча предсказуемо для Вана закончилась в его квартире в центре. Мэйси ломалась недолго, и позже, после секса, они отлично посидели за чашечкой кофе, обсуждая новый сомнительный бестселлер, на который парень в скором времени планировал снимать обзор. Расстались, условившись, что обязательно созвонятся на следующей неделе и, может быть, сходят вместе на скоро выходящую в прокат экранизацию «Дюны».
То, что договариваются они всерьез, Ван даже не предполагал. И был весьма озадачен, когда через несколько дней столкнулся с Мэйси у своего дома. Она спросила, почему он не отвечает на ее сообщения, а потом сообщила, что уже купила билеты в кино на лучшие места. Парень, испытавший в тот момент разве что всплеск острого раздражения, все же постарался максимально вежливо объяснить девушке, что он сейчас очень занят и никак не может провести с ней время. Клятвенно заверил, что обязательно напишет сам, как только у него появится окно в плотном графике.
«Окна» у него, конечно, не появилось, а два месяца спустя Мэйси Доун подошла к нему на парковке и трижды выстрелила в упор. Ван Янсен скончался по дороге в больницу, не приходя в сознание.
– Судя по этому документу, при обыске у нее в квартире нашли… многочисленные свидетельства болезненной одержимости, – проговорил сидящий у кровати с балдахином паренек, хмуря брови. – А также доказательства того, что она следила за ним все эти месяцы, в том числе отмечая все дни, когда он, очевидно, был свободен, но не счел нужным или возможным связаться с ней. И поддерживала связь с некоторыми другими «обиженными» фанатками, которые оказались в черном списке на следующий же день после… личной встречи со своим кумиром. На суде Мэйси говорила, что сделала это не из мести, а ради всех тех девушек, которых он… не успеет использовать и обмануть. Шай, – его голос напрягся, словно вот-вот готовясь надломиться, – думаешь, она была права?
– Убив тебя? – тихо спросила девушка. – Нет, я так не думаю. Я не считаю, что ты вырос… лучшей версией себя, но смерти за это точно не заслужил. Как и попадания сюда.
– Ты тоже, – вдруг проговорил он, впервые за все это время обернувшись к ней лицом. – Ты тоже не заслужила быть здесь, Шай. Немо… рассказал мне о том человеке – о твоей тени. Ты не заслужила всей этой мерзости. И за убийство этого подонка тебя бы в любом суде оправдали.
В груди ее горячо и больно плеснуло какой-то сложно трактуемой эмоцией: то ли благодарностью, то ли сожалением, то ли стыдом.
Никто бы ее не оправдал, конечно же, ведь убийство есть убийство. Но за свою поруганную честь девушка точно бы еще поборолась. С хорошим адвокатом и судом присяжных, может быть, даже получилось бы скостить срок, и тогда…
Впрочем, все это было теперь неважно – и для нее, и для Вана, потому что оба они погибли слишком быстро после того, как осознали собственное преступление. И не успели ни простить себя, ни наказать.