А когда он, не сдержавшись, все же задал ей вопрос «почему», то в ответ услышал:
– Потому что ты единственный, кто всегда выбирал меня. Поэтому я обязана сейчас отплатить тебе тем же.
В тот момент Эрику искренне захотелось рассмеяться: выбирал ее, надо же. Неужели он действительно был так хорош все это время? И каким-то чудом сумел убедить бедняжку Мари в том, что нашелся хоть кто-то, кому на нее не плевать? Это и правда было безумно и до нелепого смешно, ведь из всех «союзников», что встречались на его пути, о ней Сай всегда вспоминал в последнюю очередь и уж точно не делал на этот вариант совершенно никаких ставок. Просто… держал поблизости, как изголодавшуюся по ласке собаку, которая готова лечь брюхом кверху перед первым же человеком, что вздумает ее почесать. А теперь, когда от Эрика отвернулись абсолютно все, именно эта собака приползла зализывать его раны – в надежде, что ее снова погладят по головке и назовут хорошей девочкой.
И он гладил, и называл – куда было деваться.
Из квартиры Луки, помимо карты канализации, Саю удалось вынести и несколько сорванных со стены восстановленных записей Пятерки. И если первая уже доказала свою полезность на деле, то вот вторые ему удалось как следует изучить только недавно. К сожалению, в моменте ему было не до того, чтобы тщательно выбирать то, что он собирался забрать с собой – мужчина просто наугад схватил те листы, что попались под руку. В итоге же почти все они принадлежали к тому периоду, когда Пятерка составляла свою собственных классификацию местных жителей – ту самую, с которой Немо познакомил его в Школе Чиок.
И из всей приведенной там информации внимание Эрика привлекла только пара абзацев о ходящих и то лишь потому, что эти странные безмолвные уродцы прежде вообще не вызывали у него никакого интереса, чтобы расспрашивать о них подробнее.
«Сегодня нам удалось отловить одного. Эд настоял. В последнее время он носится с какой-то сумасшедшей идеей о том, что мы можем общаться с ними. Или – через них. Он считает, что они являются важной частью местной пищевой цепочки. Может, куда более важной, чем мы привыкли думать.
– Мы знаем, откуда берутся призраки, Полли, – сказал он мне вчера. – Знаем, откуда берутся заблудшие и охотники. Но мы ни черта не знаем про этих чудиков. Тебе не кажется это странным? В такой упорядоченной и работающей по четким правилам системе, как Город, не может быть ничего бесполезного или бессмысленного. А что, если все это время ответ был у нас перед глазами, но мы слишком привыкли искать разгадку в небе, а потому давно перестали смотреть под ноги?
Я не знаю, что и думать. Как по мне, пытаться поговорить с ходящими все равно что общаться с коровами. Но Эд уверен, что стоит на пороге какого-то важного открытия. Мне остается лишь надеяться, что то, что происходит между нами, никак этому не помешает».
– Зря надеешься, – одними губами произнес Эрик себе под нос.
Ходящие, серьезно? Разгадка тайны Города все это время крылась в этих гигантских лысых курицах?
«И именно за то, что Пятерка слишком близко подошла к этому откровению, их убили, – хмыкнул его внутренний голос. – Сам знаешь, как оно бывает».
Эрик знал. Знал слишком хорошо, чтобы у него был хоть шанс снова не подумать о Кайле.
Всплывший перед глазами образ напарника заставил мужчину на несколько секунд задержать дыхание, а потом перевернуться на другой бок в тщетной попытке прогнать знакомое улыбающееся лицо из своей головы.
Но у него, как всегда, ничего не вышло.
После того, как они заслали к Кастеллосу агента под прикрытием, Кайл стал его связным в участке. И хотя подобную работу он выполнял уже не первый раз, этот случай дался мужчине особенно тяжело. Виной тому, впрочем, была не столько сама операция, пусть даже от ее исхода буквально зависело все это огромное, неповоротливое и уже выпившее им немало крови дело, сколько то, что тогда происходило у Кайла дома. Его сын Александр, помнится, тяжело заболел именно в конце того лета, буквально за пару недель превратившись из обычного, пусть и не слишком бойкого и общительного молодого парня в еле живой овощ, прикованный к постели. Подробностей его состояния и причин, к нему приведших, Эрик не знал – да и, признаться, совсем не до того ему тогда было. Но когда их агент вдруг не вышел на связь в назначенное время, Сай отчетливо осознал, что им всем давно следовало проявить если не сочувствие, то хотя бы хладнокровное благоразумие и отправить его напарника в отпуск, не доводя ситуацию до крайней точки.