Вот значит как. Кастеллос планировал урегулировать вопрос миром, но не чурался и кулаком пригрозить в процессе. А заодно дал понять, что главный бульдог у него прикормлен и приручен. Хитрый скользкий ублюдок. И правда все так обставил, будто выбора у них нет.
Но он не успел сказать это вслух.
– Есть только одна проблема, – чуть погодя добавила женщина, по-прежнему глядя на чемоданчик перед собой так, будто в нем находилась не взятка, а бомба с часовым механизмом.
«Серьезно? Всего одна?» – почти спросил Эрик, но ему все-таки удалось сдержать неуместный сейчас сарказм.
– Какая?
– Согласно информации, которую мне предоставили вместе с этим кейсом, Сальтос вчера ночью успел сделать один телефонный звонок. Думаю, ты догадываешься кому.
Конечно, он догадывался. Кому мог позвонить перепуганный и, вероятно, уже простившийся с жизнью парень? Естественно, тому, кому доверял и в чьей надежности не сомневался. Глупо было упрекать его за это.
И все же прямо сейчас Эрик ненавидел его за это всей душой.
– Сука, – выдохнул он, вот тут уже не став выбирать выражения.
– Мы не знаем, что он успел рассказать и чьи имена назвать, – подтвердила комиссар. – А… ты знаешь своего напарника, Сай. Он пойдет до конца.
Женщине даже не нужно было говорить больше или пояснять, что она имеет в виду. Если Сальтос – этот несчастный сукин сын – успел проболтаться, что Кастеллос подкупил прокурора, а также потенциально находится в сговоре с комиссаром полиции, это… все усложняло. Очень мягко говоря. Для Кайла не существовало серой морали и пограничных зон. Он твердо знал, кто в истории герой, а кто злодей. И еще знал, на чьей стороне хочет быть сам. Точно не на той, которая согласилась даже просто рассмотреть вариант принять стоявший на столе чемоданчик и таким образом взять на себя обязательство прекратить масштабное расследование и оставить Кастеллоса в покое. И замять гибель своего агента.
– И… что это значит? – Отчего-то думать стало невероятно сложно, словно все мысли враз загустели и превратились в тяжелую вязкую грязь.
– Это значит, что нам нужно сделать выбор, – как само собой разумеющееся произнесла комиссар. – Всем нам. Я знаю, о чем ты думаешь, Сай. И я тоже хочу поступить правильно. Но если я сейчас не прогнусь, то мое место просто займет сучка посговорчивее. Возможно, моя отставка или нелепая смерть в подворотне и позволят кому-то вроде Кайла пустить скупую слезу одобрения на моих похоронах, но они точно не позволят разобраться с Кастеллосом и усадить его в тюрьму.
– То есть… вы по-прежнему собираетесь его посадить? – с сомнением прищурился Эрик.
– Я не испытываю кайфа от ситуации, когда меня ставят раком без моего на то согласия, – бесстрастно отозвалась женщина. – Но сейчас этот ублюдок нам не по зубам. Возможно, однажды. В любом случае мне нужно больше времени, Сай. Поэтому поговори с Кайлом. Узнай, что ему известно и дал ли Сальтос ему какие-то конкретные наводки, помимо голословных обвинений. Убеди пока не поднимать шум. Я знаю, что он будет против, но… у вас с ним особая связь. Возможно, тебя он послушает. Хорошо?
Он очень внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, блефует комиссар или нет. Действительно ли уязвлена ситуацией и хочет расправиться с Кастеллосом, но проявляет благоразумие и сдержанность, или же просто вешает ему лапшу на уши, стараясь переманить на свою сторону и заставить перетащить туда же еще и Кайла. Потому что если у кого и был шанс на это, то только у Эрика. И только до Эрика с его подвижной и гибкой системой ценностей был шанс достучаться у нее лично.
Так мог ли он ей верить? А с другой стороны, какой у него оставался выбор? Комиссар хотела остановить кровавые разборки и не подвергать напрасному риску их с Кайлом жизни. Обогатится ли она при этом на пару лишних миллионов, к делу относилось уже весьма косвенно.
– Хорошо, – наконец принял решение Сай. – Я поговорю с ним.
– Доложи после, – как будто бы с облегчением выдохнула его собеседница, а потом коротко кивнула в сторону двери. – Свободен.
Дом Кайла находился в типичном спальном районе – том самом, где не найти было здания выше двух этажей и где каждое из них было окружено свежепобеленным заборчиком. На некоторых лужайках, мимо которых проезжал Эрик, были разбросаны детские игрушки, лежали велосипеды или стояли еще не убранные после лета надувные детские бассейны. Как будто их хозяев не покидала надежда, что даже в октябре выдастся еще парочка достаточно жарких деньков, чтобы надеть плавки. Некоторые из бассейнов были затянуты полиэтиленовой пленкой для защиты от дождя, но большинство оставались открытыми, и на поверхности их помутневшей воды плавали опавшие листья.