Лужайка перед домом Кайла была пуста – ни велосипедов, ни бассейна, ни даже завалящего футбольного мяча, прикорнувшего в тени кустов рододендрона. Его сын и до болезни был не слишком активным ребенком, предпочитая проводить все время у себя в комнате за компьютером, а теперь и вовсе перестал вставать с постели.
Припарковав машину около дома Кайла, мужчина выключил зажигание и, откинув голову назад, пару минут посидел в тишине, вдыхая оставшийся на рукаве запах бензина. Эрик еще не решил толком, что будет говорить и как именно поведет этот диалог. Это его, признаться, нервировало. С ним редко такое бывало – чтобы он не мог подобрать слов. Обычно, стоило подозреваемому оказаться по ту сторону допросного стола, эти слова приходили ему на ум сами. И всегда были удивительно точны и били прямо в цель.
А ведь Кайла он знал дольше, больше и лучше, чем любого из тех ублюдков, которых ему приходилось колоть – или убеждать сотрудничать. Тогда почему он сейчас сидит здесь, дыша парами бензина, вместо того, чтобы выйти из машины и сделать то, в чем ему не было равных: заставить человека на другом конце стола поверить в то, что ему было нужно?
«Какое же блядство», – подумал Эрик, сам толком не зная, какой конкретно ситуации дает эту меткую характеристику: необходимости уговаривать Кайла пойти против его принципов, провалу их операции с агентом под прикрытием или в принципе существованию в их городе и штате проблемы по имени Кастеллос.
Дверь ему открыла Мария – жена Кайла. Они не были близко знакомы, и у Эрика так и не сформировалось о ней какого-то определенного мнения. Мария была, кажется, шведкой по происхождению, но выросла и получила образование в Штатах. Невысокая блондинка, полная, не слишком симпатичная внешне – и к тому же заметно старше самого Кайла, – но зато пропитанная теми же недостижимыми идеалами, что и ее упрямый муж. Порой Сай даже испытывал своего рода легкую досаду на то, что Кайл не выбрал кого-то более приземленного и способного хотя бы иногда снимать розовые очки. Будь это так, Эрик мог бы сначала объяснить всю ситуацию ей, а потом, заручившись поддержкой женщины, сообща насесть на ее мужа. Но – не стоило сомневаться – Мария почти наверняка займет сторону Кайла. Еще и подскажет ему аргументы, до которых тот сам может с ходу не додуматься. Нет, ее так или иначе нужно было оставить за пределами этой дискуссии.
Впрочем, Мария и сама не рвалась принимать участие в рабочих делах мужа. Она посидела с мужчинами буквально десять минут, а потом извинилась, сказав, что ей нужно проверить, как там сын, и оставила их.
– Что… говорят врачи о его состоянии? – спросил Эрик, чтобы хоть как-то заполнить возникшую после ее ухода неловкую паузу.
– Это называется синдром изоляции, – помолчав, ответил Кайл. – Слышал о таком?
– Не уверен, – покачал головой тот, отпивая еще пива из принесенной ему бутылки.
– Его еще называют синдромом «запертого человека». По факту, Алекс в сознании, он все слышит и видит, но единственный его способ взаимодействия с миром – это глаза. Он не может ни шевелиться, ни говорить, ни даже дышать самостоятельно. Только… моргать и двигать глазными яблоками.
– А это вообще… излечимо? – Он надеялся, что вопрос не прозвучал бестактно.
– До какой-то степени, – вяло кивнул его напарник. – Но на это нужно много сил и денег. Мария уволилась, чтобы постоянно быть рядом с Алексом и помогать ему, но… есть вероятность, что он до конца жизни останется таким. И даже если нет, лучшее, на что можно рассчитывать, это частичное возвращение мимики и ограниченные движения конечностями.
Когда он договаривал, у мужчины дрогнул и сорвался голос, и он поспешно отвел взгляд. Эрику вдруг вспомнилось, как несколько лет назад Кайл гордо хвастался успехами своего сына на поприще программирования – тот занял какое-то призовое место на школьном конкурсе. Напарник тогда то ли в шутку, то ли всерьез рассуждал о том, как далеко тому будет ездить домой по праздникам из Силиконовой долины и не стоит ли им всей семьей перебраться в Калифорнию, пока не поздно.