– Я верил тебе, Шайни, – произнес он. – До самого последнего момента верил, даже когда шел сюда! А потом увидел… увидел твое истинное лицо и… Почему… Почему ты не рассказала мне о Твари?
– Я… – Вот здесь ей нечего было возразить, а оттого голос ее поблек, растеряв и в силе, и в напористости. – Прости меня, Ван. Я собиралась. Собиралась сделать это после.
– После чего, Шай? – Подросток задохнулся, как будто не в силах заставить себя продолжить, а на его бледном лице проступили красные пятна. – Ты хоть представляешь, что эта сука со мной сделала, а? Представляешь, куда засунула мне свою гребаную палку?
Лицо девушки на мгновение застыло, парализованное ужасом, а потом губы ее надломились в детской протестующей гримасе.
– Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста, нет! Немо! – Теперь она смотрела прямо на брата, и тот ощущал, как этот обвиняющий, беззвучно кричащий взгляд буквально по-живому сдирает с него кожу.
– Прости, – одними губами выдохнул он. – Так было нужно.
Она задохнулась, не веря своим ушам. Несколько секунд на ее лице еще держалась страстная мольба – сказать, что все не так, что Эрик лжет, а случившееся с Ваном было просто каким-то ужасающим несчастным случаем, который никто не смог предотвратить. Найти какое угодно объяснение всему этому кошмару, но только не то, которое плавало на поверхности. Не то, согласно которому брат просто переступил через них всех в погоне за своей треклятой, одному ему нужной целью.
Но ничего подобного она так и не дождалась. Потому что другой правды у Немо для нее не было.
И, осознав это, Шайни вдруг опала: взгляд ее сделался совершенно бессмысленным и снова опустился, плечи ссутулись, а руки безжизненно свесились к земле.
Немо почувствовал, как у него закружилась голова, а в груди неприятно и горячо запульсировало – там, где прежде был теплый комочек, связывающий его с сестрой, а в последние несколько дней только пахнущая дождем и кровью пустота.
Прямо сейчас он отдал бы все за возможность броситься к Шай, все объяснить и вернуть упрямый и решительный блеск ее глазам. Но не сдвинулся с места.
Все карты были сыграны. Пришло время переходить к финалу.
– Чего ты хочешь? – негромко спросил он, снова переводя глаза на Эрика.
– Мы войдем внутрь вместе, как и хотели, – ответил тот. – Ты и я. У меня там внутри тоже есть одно дело, ради которого я сейчас здесь. Но если вдруг не сработает, то у меня останется план Б. – И он кивнул в сторону Шай и Вана.
– А с какого-такого перепуга ты решил, что я тебе тебе позволю попробовать твой долбаный план Б? – слегка ошалел от такой наглости Немо.
– Потому что выбора у тебя не будет, – неприятно усмехнулся тот. – Ты отдашь мне свою пушку сейчас, и мы вместе войдем в Обелиск – чем бы это ни закончилось. Или мой юный напарник вышибет мозги твоей сестре, а потом мы все равно сделаем ровно то же самое. Я очень устал, Томаш. Поэтому не советую брать меня на слабо.
Все это уже происходило однажды: заплаканное лицо стоящей на коленях девушки, пистолет, прижатый к ее голове, холодный безжалостный голос, диктующий ему условия. Может, поэтому жжение в груди парня нарастало все сильнее и уже буквально разъедало его изнутри. Все это уже было. И тогда – Немо был почти уверен – он никого не смог спасти. И вот теперь ситуация повторялась для того, чтобы он наконец усвоил урок. Перестал верить в чудо и надеяться, что его близкие не пострадают из-за его самоуверенности.
Аполло знал. Знал, что все так закончится. И позволил Немо сыграть в эту игру до конца – чтобы привести его к этому самому финалу. К этом драматичной мизансцене, так похожей на что-то еще…
Может быть, и Сая с Ваном впустил сюда именно Аполло? А до этого вытащил Эрика из психушки, науськал Мари и вообще…
Он позволил Немо идти напролом, не думая о последствиях, надеясь, что его собственная жизнь может стать достойным разменом – и снова просчитаться. Снова. Как уже однажды давно. Потому что в тот раз тоже пострадал не он, а она.
Всегда страдала она.
– Томаш! – Крик из прошлого зазвенел в его ушах, вторгаясь бесцеремонно, без спроса, затопляя его целиком и перекрывая собой всю окружающую реальность. – Томаш, пожалуйста, помоги мне! Останови его, Томаш! Не дай ему меня убить. Пожалуйста!
– Зои…
Залитое кровью имя сорвалось с его губ, и тогда темноволосая девушка, окутанная черно-красной темнотой, закричала прямо ему в лицо.