Личность же того, кто стоял за обрушившимися на университет пранками, долгое время оставалась неизвестной. Версии ходили самые разные, но большинство из них так или иначе затрагивало Томаша. Парню предположения эти льстили, но вот их последствия особо не радовали. И когда его в третий раз за неделю вызвали к ректору с просьбой отчитаться, где он был и чем занимался во время очередного происшествия, терпение у него лопнуло окончательно.
С тех пор четыре из семи ночей в неделю Томаш шатался по кампусу, прислушиваясь и приглядываясь в надежде поймать злосчастного шутника. Сам толком не знал, что с ним сделает – надает по жопе за антиобщественную деятельность, которая вредила ему лично, или присоединится, – но нераскрытая тайна буквально глодала парня изнутри. И однажды ему наконец повезло.
Томаш заметил ее не сразу – крадущуюся вдоль ограждения парковки невысокую фигурку в темной толстовке с капюшоном. Сперва не был уверен, что это именно тот, кто ему нужен, но когда человек в капюшоне достал из кармана баллончик с краской и принялся разукрашивать машину ректора, понял, что попал в десятку. И хотя изначально в его планах такого не было, парню вдруг захотелось своего невольного обидчика немного припугнуть. Поэтому, набрав в грудь воздуха, он пронзительно свистнул, а потом крикнул:
– Стоять на месте! Охрана кампуса! Не двигайтесь, вы окружены!
Явно не ожидавший такого поворота человек в капюшоне вздрогнул и почти подскочил на месте, а потом задал такого стрекача, что Томаш чудом не упустил его вовсе, потому что от смеха не сразу смог кинуться вдогонку. В итоге перехватил беглеца уже у самого пустыря – да и то ему пришлось буквально напрыгнуть на него и сбить с ног. Чтобы, сдернув капюшон, вдруг выяснить, что беглец оказался беглянкой.
– Вот те раз, – только и смог удивленно произнести парень, взирая на протестующе возящуюся под ним симпатичную темноволосую девушку.
– Руки от меня убрал, козлина! – вызверилась она. – Только попробуй меня тронуть, я тебе яйца оторву!
– Сдалось мне тебя трогать, – фыркнул Томаш, не собираясь однако слезать с нее и продолжая всем телом вдавливать в землю. Само это ощущение вызывало странные, приятно покалывающие волны, разбегающиеся по всему его телу. – Ты кто нахрен такая вообще?
Она замерла, словно подобного рода вопрос ну никак не укладывался в логику конкретно этого момента, и теперь уже повнимательнее вгляделась в его любопытное и в какой-то мере даже заинтригованное лицо.
– А ты кто? – несмело спросила нарушительница ночного спокойствия, хмуря брови.
– Томаш Котляровский, – тут же представился он.
– Зои, – отозвалась та, помолчав пару секунд. – Зои Мазур.
– И чем тебе машина ректора не угодила, Зои Мазур? – поинтересовался он, наконец отпуская ее.
– Ты никогда не задавался вопросом, почему она стоит тут всю ночь? – скривилась та, поднимаясь с земли и отряхиваясь. – А я тебе скажу. Их у него две, но чтобы не платить за лишнее парковочное место возле дома, одну он держит тут. Знаешь, как это называется? Злоупотребление служебным положением. И это только начало списка.
– Думаешь, если нарисуешь на ней огромный фиолетовый член, это поможет делу? – уточнил позабавленный Томаш.
– Думаю, что если он не поймет первого предупреждения, то в следующий раз останется без лобового стекла. Может, это научит его экономить разумнее. Что-то мне подсказывает, что замена лобовухи на такой дорогой тачке явно обойдется дороже годовой оплаты парковки.
Честно говоря, парень не был уверен, что граффити на машине ректора научат того хоть чему-то – разве что приведут к мысли, что заложенные в бюджете деньги на видеонаблюдение в кампусе все-таки стоило потратить по назначению, – но спорить ему отчего-то не хотелось. Может, девушка выглядела слишком грозной и слишком правдоподобно обещала оторвать ему яйца в случае чего.