– Я не был… виноват… – пересохшими губами прошептал Эрик. – У меня просто… не осталось другого выхода. Они бы все равно… все равно с тобой расправились.
– Ты этим себя и успокаивал все следующие семь лет, да? – безэмоционально развел руками Кайл. – И усердно помогал комиссару работать над делом Кастеллоса, делая вид, что все было не напрасно. Что я сыграл свою роль и сделал тебя хорошим человеком, указав верную цель и ориентиры. Только вот на самом деле моя смерть была тем самым последним порогом, за которым ты бы уже никогда не смог им стать. Ладно. – Он встряхнулся и выразительно подвигал челюстью, словно актер, разминающийся перед выходом на публику. – Давай по сценарию?
– Нет… – хрипло выдохнул Сай. – Пожалуйста, я не хочу…
– А тебя, боюсь, уже никто не спрашивает, – пожал плечами тот и надел маску.
Эрик не хотел говорить, но слова, как живые, ворочались у него во рту и требовали выхода. Требовали быть произнесенными, отмечая начало последнего, рокового акта.
– Зачем тебе эта маска? – наконец выдохнул он, и время вокруг них будто бы начало двигаться, снятое с паузы. Воздух наполнился запахами и звуками – типичный поздний вечер в большом городе накануне праздников.
– Это любимое животное моего сына, – с широкой, до боли в груди знакомой улыбкой пожал плечами Кайл. – Скоро Хэллоуин, хотел вот его порадовать.
– Это кто? Зомби-олень? – негромко уточнил Сай, все еще не веря, что говорит все это снова.
– Да, – хохотнул тот. – Забавно, правда?
– Нет. Совсем нет, – и сейчас он произнес это искренне, с жаром, которого совершенно не ощущал той ночью.
– А мне кажется, ему должно понравиться. Я… научился различать, когда он смеется, представляешь? У него чуть двигается уголок губ. Врачи говорят, что я выдумываю, но это точно так. Когда я это замечаю и спрашиваю у него, он всегда отвечает утвердительно.
– Я почти уверен, что врачи просто идиоты, – произнес Эрик, приближаясь к нему и неспешно заводя правую руку внутрь своего расстегнутого пальто. – А Александр сильный. Весь в тебя.
– Я надеюсь. Потому что не знаю иначе, как он справится. – Лицо Кайла вдруг сделалось каким-то особенно расслабленным. Почти задумчивым. Он не отводил взгляда от руки напарника, но не пытался ни сопротивляться, ни бежать. Просто ждал. И именно эта его покорность – тупая, овечья покорность судьбе именно в момент, когда следовало бы проявить все свое хваленое упрямство и принципиальность – окончательно вывела Сая из себя.
Он ударил Кайла ножом трижды. Все три удара были прицельными и глубокими, направленными на жизненно важные органы – и каждый из них мог стать смертельным сам по себе.
Его напарник оседал медленно. Цеплялся за Эрика, хватал ртом воздух, сипел и сплевывал кровью. И все это время на нем была эта уродская рогатая маска, которую у Сая так и не появилась возможность сорвать. Потому что сначала руки были заняты, а потом Кайл уже упал на асфальт.
В ту ночь он ушел почти сразу же – размышляя о том, заметно ли будет кровь на черном пальто. И все ли камеры наружного наблюдения удалось обойти по пути сюда. Но сейчас торопиться ему было некуда. Поэтому Эрик медленно опустился на колени рядом с Кайлом.
Тот больше ничего не говорил – просто смотрел куда-то в небо над их головами и как будто бы улыбался. Длинной, до самой земли кровью прочерченной улыбкой.
– Но мы ведь все-таки его поймали, – проговорил Сай, сам не зная, зачем оправдывается перед много лет как остывшим и похороненным трупом. – Кастеллоса. Комиссар сдержала слово. Мы его посадили. А значит, ты умер не зря, Кайл. Я все сделал правильно.
– Скажи это Марии. И моему сыну.
И хотя это был все тот же голос, сейчас он почему-то доносился не от распростертого на асфальте тела, а откуда-то сзади, из темноты.
– Это был твой выбор: биться до конца, – упрямо возразил мужчина, отчего-то, однако, не решаясь обернуться. – Ты сам сказал. Я здесь…
– Ни при чем? Виноват кто угодно, но точно не ты. Впрочем, как и всегда.