Рогатая тень наползала на Эрика сзади, накрывая собой, словно удушающе плотным одеялом. Почему он не узнал его сразу? Почему даже на миг не допустил, что уже видел эти самые слепые глаза и уродливые клыки, торчащие во все стороны? Кто еще, в конце концов, мог столько времени оберегать его и раз за разом давать еще один шанс в тщетной надежде на то, что теперь-то он справится и все сделает правильно? Кто до последнего верил в него так пылко и яростно, что готов был поставить на это собственную жизнь?
Сай поднялся с земли и обернулся.
Рогатый стоял напротив него, огромный, монументальный, наполовину живой, наполовину сгнивший. Он не был физической оболочкой его напарника, но, безусловно, самым ярким и правдоподобным воплощением его несгибаемого духа, цеплявшегося за жизнь даже в таком уродливом и искаженном мире, как этот.
– Ты не имел права вот так все бросать, Кайл, – выдохнул мужчина, всматриваясь в его уродливую морду почти до рези в глазах. – Только не ради Кастеллоса и всей этой срани. Как ты мог так просто отдать за это свою жизнь? Ты хоть понимаешь, насколько неправильным и неравноценным вышел этот обмен?
– Если бы я на него не пошел, моя жизнь не стоила бы и цента, – склонил рогатую голову тот. – Убеждения и принципы – это просто красивые слова, если ты не готов отстаивать их даже самой дорогой ценой.
– Ты просто выбрал самый простой путь, – скривился мужчина. – Решил пафосно и бессмысленно сдохнуть за свои сраные идеалы, а не продолжать жить и бороться за них. Ты ведь даже не пытался… никому ничего рассказать. Те данные с флэшки Сальтоса… ты так никому их и не отправил. Даже в качестве запасного плана.
– Ты был моим запасным планом, напарник, – чуть повысил голос тот. – Ты мог пойти в отдел внутренних расследований, в ФБР, к СМИ. Но ты не сделал этого. Так и не смог взять на себя ответственность. Ты не защитил Веронику, потому что боялся, что тебя изобьют. Не отнес видео с ней в полицию, потому что тебе было проще согласиться с ее решением, чем принять свое. И никому ничего не рассказал даже после ее смерти, ведь тогда бы все узнали, что ты был замешан в истории с той злосчастной гифкой. – Говоря все это, Рогатый медленно наступал на Эрика, и тот, не в силах справиться с подавляющей его мощью, отступал назад. – Ты сбежал от Лиззи и от чувств, что она вызывала, даже не попытавшись разобраться в них – и сходить к специалисту, раз уж на то пошло. И ты всегда так поступал: убегал от проблем и позволял другим решать за себя. А я… я был тем человеком, идти за кем ты считал приемлемым для себя, ведь я делал те вещи, на которые ты никогда не был способен. Тебе было достаточно ловить на себе мой отраженный свет, чтобы уже считать себя очистившимся праведником. Ничего не делая, ничего не решая, просто следуя за другими. Ведь так проще. Безопаснее. – Он опасно сверкнул глазами, и мужчине на секунду показалось, что тот сейчас его ударит. Но когда Кайл заговорил снова, голос его звучал тише и равнодушнее: – Вот в чем наша с тобой главная разница, Эрик. Я никогда не боялся смерти и боли, а ты – да. Ты все еще ее боишься. Даже здесь и сейчас. Даже в этом месте ты позволял другим вести себя и перекладывал всю ответственность на них вместо того, чтобы думать своей головой. Подчинялся тому, кто казался в моменте сильнее, и безжалостно расправлялся со слабыми, когда они в твоих глазах становились бесполезны. – Рогатый сделал небольшую паузу и, чуть качнув головой, на выдохе уточнил: – Ну и куда это завело тебя, напарник?
После его последней фразы между ними повисла тишина. И Сай впервые обратил внимание на то, что больше не слышит ни машин, ни голосов, ни прочего городского шума, что окружал их раньше.
А еще он подумал про Немо. Невыносимо болтливого придурка, которого ему так ненавязчиво дали в напарники в самом начале пути, пусть даже сам он утверждал, что действует исключительно по собственной воле и никому здесь не подчиняется. Но слишком уж показательно и метафорично тот стоял между ним и миром абсолютного ужаса и хаоса, куда Эрик провалился в тот самый момент, когда спустил курок в логове охотников.
Это и стало точкой невозврата? Тем самым моментом, когда он окончательно и бесповоротно провалил свой квест?
– И… что теперь? – отрывисто спросил мужчина, усилием воли возвращая себя к реальности.
– Ничего, – пожал плечами его собеседник. – Твои семьдесят два часа на свободе скоро истекут, и Док пришлет за тобой. Но, может быть, к этому моменту уже все будет кончено, и тебе не придется возвращаться.