Потому что надежда все еще была жива. Как бы упрямо и отчаянно ее ни пытались задавить, она снова и снова поднимала голову, находя себе дорогу даже в кромешной темноте.
– Я так горжусь тобой, Ван, – негромко проговорила Шай. – И я так благодарна тебе за то, что ты позволил мне быть рядом. Я бы… не справилась со всем этим без тебя.
Глядя в ее большие синие глаза, Ван ощущал себя абсолютно беспомощным – а еще совершенно не способным сопротивляться тем чувствам, что с каждым ударом его сердца все увереннее поднимали голову и расправляли плечи.
В начале этой жуткой ночи, очнувшись в пустом цирковом шатре от того, что Эрик Сай без особых церемоний шлепал его по щекам, он испытывал лишь одно желание: отомстить. Отыскать тех, кто заставил пройти его через боль и унижение, и заставить ответить за свой поступок. И ради этого можно было даже принять помощь того, кто все это время был их врагом.
Но теперь, когда грохот выстрелов стих, а кровь на мостовой свернулась, парень как никогда отчетливо понимал, что здесь и сейчас ничто другое больше не имело значения – кроме нее. Той, что стояла перед ним – измученная, заплаканная, дважды за одну ночь преданная самыми любимыми людьми – и все равно улыбалась. Залитая солнцем, как золотым сиропом, женщина без возраста, прошлого и будущего. Женщина, которая так и не позволила прикоснуться к себе даже тому, кто был рядом с ней многие десятки лет, но которая сейчас так просто и покорно отдавала всю себя в его волю.
«Если я не сделаю этого сейчас, то к чему вообще все это было?» – мелькнуло у него в голове, а потом он подался вперед и поцеловал ее, привлекая к себе и наплевав на все.
Когда руки Шай скользнули вверх по его бокам, Ваном на секунду овладел жуткий образ – как она вытаскивает пистолет из-за его пояса, а потом отталкивает его в сторону. Однако даже это не заставило его прервать поцелуй или хотя бы сбавить свой напор.
Но ладони девушки смирно легли ему на плечи, а потом обвили его шею, чтобы встать на цыпочки и быть ближе. Теплая, нежная, но при этом неожиданно пылкая, она словно ждала этого поцелуя куда дольше, чем он смел надеяться.
– Я приходила к тебе каждую ночь, пока ты спал. Ты знаешь об этом? – тихо спросила Шай после, уютно устроившись в его объятиях и прижавшись щекой к его плечу.
– Я видел сны о тебе, – помолчав, признался он. – И в тех снах я не был ребенком. Может, поэтому меня так и тянуло к тебе. Потому что ты как будто скрывала в себе ответ на самый главный вопрос, который мучил меня все это время.
– Какой вопрос? – встрепенулась она, поднимая глаза.
– Вопрос о том, что ему нужно сделать, чтобы выбраться отсюда, полагаю, – раздался голос Аполло. Обернувшись, Шай увидела и самого ключника, стоявшего на ступенях Обелиска. Ничто в выражении его лица не выдавало владеющих им в тот момент эмоций, но девушка слишком хорошо его знала, чтобы не почувствовать, как внутри все вмиг заледенело от страха.
– Что тебе нужно? – ей все-таки удалось сдержать дрожь в голосе.
– Мне? – как будто даже удивился он. – Ничего. Я пришел за господином Янсеном. Ты была права, Шай: его испытание на этом окончено.
– Мое… – даже растерялся тот. – Что это вообще значит?
– Что с этого момента вы свободны, – развел руками тот. – И можете покинуть Город. Или даже не так – обязаны его покинуть. С этого момента ваше пребывание здесь крайне нежелательно.
И хотя Шай догадывалась, что все будет именно так, ей все равно не удалось сдержать тихого всхлипа, сорвавшегося с губ. Это было несправедливо. Отнимать его сейчас, когда они только-только обрели друг друга по-настоящему.
– А что насчет нее? – нахмурился Ван, словно чувствуя, о чем она думает, и потому крепче сжимая девушку в своих объятиях. – Шай уйдет со мной?
– Думаю, на этот вопрос она ответит сама, – покачал головой Аполло, не скрывая собственного удовлетворения от сложившейся ситуации.
– Шай? – парень отстранил ее, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. – О чем он? Вот Обелиск. Все дороги открыты. Правила больше не действуют. Мы просто можем уйти. Вместе.
Ей очень хотелось сказать, что он прав. Что здесь, на краю света и в самом его конце, не имеют никакого значения старые обещания, клятвы или договоренности. Что можно махнуть рукой на все страхи и сомнения – и просто сделать то, что хочется. По крайней мере, попробовать.