– А этот хер что тут делает? – сухо поинтересовался Немо, ткнув пальцем в фотографию и обернувшись к Белой госпоже.
– Ты о Поле? – уточнила она, мягко улыбнувшись.
– Если вы так называете его между собой на своих вечерних совещаниях, то я мог бы предложить версию и получше. Полли, например, – скривился тот.
– Пол – мой сын. Как и Александр, – отозвалась женщина. – Хотя с первого взгляда нас редко кто принимает за родственников.
– Александр? – заторможенно повторил Немо, ощущая, как у него отчего-то странно сжалось и болезненно задергалось сердце в груди. – Вашего… сына звали Александром?
– Да, – легко кивнула она. – И все еще так зовут.
Александр. Он отлично помнил тот день, когда они впервые представились друг другу официально. С каким пафосом тот назвал свое полное имя и как долго Томаш потом обращался к нему исключительно так, начав сокращать его до Алекса только спустя несколько месяцев, когда ему самому надоел этот весьма своеобразный прикол.
Парень огляделся еще раз, торопливо и бессмысленно скользя взглядом по окружающему пространству. Сколько лет они с его лучшим и по сути единственным другом были знакомы? Сколько лет переписывались сначала в чатах, потом в мессенджере, иногда созваниваясь по скайпу и обсуждая дела голосом, когда набирать слишком большое количество текста банально уставали пальцы? И почему так ни разу и не поговорили с видео?
Это же не могло быть просто совпадением, так? Потому что… потому что не бывает таких совпадений!
– Так значит… – Он с трудом заставил себя сглотнуть и заговорить дальше, – вы его мать, Полли – его старший брат, а… тот с рогами, надо полагать, батя? Или дедушка?
– Все мы здесь лишь проекция его воли, – с каким-то почти благоговением отозвалась женщина. – Он создал Хранителей такими, какими ему было привычнее и спокойнее нас видеть. Такими, какими мы остались в его памяти. А все остальные… уже давно просто тени на горизонте – безликие и не имеющие собственного голоса. Они приходят, поют свои песни и уходят, но мы всегда здесь. Всегда были здесь и останемся ровно столько, сколько будем ему нужны.
– SleepyHead, – кажется он впервые произнес это вслух. – Соня. Спящий. Сука, я должен был догадаться!
Теперь, подойдя почти вплотную к кровати, парень мог ясно различить черты лица того, кто на ней лежал. Он определенно выглядел старше, чем на фото после выпускного – но не намного. Тянущиеся от медицинских аппаратов трубки обхватывали его шею и протыкали грудь, свиваясь и едва заметно шевелясь где-то внутри. Сам Алекс действительно спал и, судя по всему, видел сон – его глазные яблоки едва заметно двигались под тонкими, чуть вздрагивающими веками.
– Догадаться о чем? – тихо спросила Белая госпожа. – Что мой сын с самого начала был… особенным? Что воображаемое место, которое с раннего детства существовало в его голове, это не просто фантазия, а… что-то реальное настолько, что его фактически можно потрогать?
– Так… это и есть ответ? – не в силах уложить все это в правильном порядке, растерянно спросил Немо. Потом с трудом оторвал взгляд от расслабленного лица своего старого друга и посмотрел на женщину у его постели. – Город – это фантазия спящего ребенка?
– Когда-то давно он был именно ей, – подтвердила та. – Местом, где Александр мог быть тем, кем захочет, и где все повиновалось его воле.
– Так себе местечко, откровенно говоря, – не сдержался парень. – Я бы в такое и по оплаченной путевке не поехал.
Реагируя на его слова, Белая госпожа внезапно погрустнела, а потом негромко произнесла:
– Город не всегда был таким. Ты… не помнишь, Томаш?
Перед глазами парня коротко полыхнуло давишнее воспоминание, почти чудом отвоеванное у собственного разума – цирковой шатер, надпись «Немо» на табличке, прибитой к плюшевой спинке кресла и… кусочек голубого неба, мелькнувший на самой периферии его сознания. Но разве это вообще было на самом деле?