За время ожидания, однако, он, подняв старые связи и освежив свои порядком устаревшие за эти годы навыки, смог заработать какое-то количество денег на дорогу и расходы. А еще навестить родителей и отыскать могилу Зои. Делал Немо все это, впрочем, не столько из большого желания и душевной потребности, сколько потому, что как будто бы что-то такое ему положено было сделать. Да вот только что в объятиях мамы, что у надгробного камня когда-то безмерно любимой им девушки он ощущал себя не на своем месте. Это была не его жизнь – все это принадлежало Томашу, которого он хоть и помнил, но никак не мог полностью с собой идентифицировать.
Может, именно поэтому он и не сомневался. Почти даже не раздумывал о том, что будет делать, когда вышел из больницы к поджидающей его старенькой машине отца. Садясь в нее тогда, он начинал длинный и непростой путь, который так или иначе должен был привести его именно сюда.
Дослушав любимую песню, Немо снова поднял стекло, выключил зажигание и вышел из машины. Ему пришлось потратить определенное количество времени и сил, чтобы найти этот адрес и этот дом. Но, как оказалось, нет ничего невозможного, когда в твоих руках безграничные способности интернета – а еще не в меру болтливые соседи.
Он едва узнал ее – в этой изможденной, исхудавшей, почти прозрачной женщине, что открыла ему дверь. Если бы не провел долгие часы, изучая фотографии в газетных статьях о гибели героя-полицейского и о горе его несчастной семьи, то почти наверняка усомнился бы, что выбрал правильную дверь.
– Что вам нужно? – спросила его женщина, совсем не похожая на источавшую мерное теплое сияние Белую госпожу. – Я ничего не буду у вас покупать. И Бог меня не интересует.
– Вот это совпадение, – не сдержавшись, покачал головой Немо. – Потому что меня тоже.
Она нахмурилась, не понимая, о чем он – и что вообще ему в таком случае здесь понадобилось. Тогда он сказал:
– Я пришел к Алексу. Можно его увидеть?
Уже позже он понял, что в этом пропахшем лекарствами и безнадежностью доме очень давно не было гостей – особенно тех, кто приходил навестить прикованного к кровати Александра. Но в тот момент мог только поразиться тому, какими сперва удивлением и недоверием, а потом радостью наполнилось лицо его матери.
– Да, – кивнула она, не став задавать вообще никаких лишних вопросов. – Да, заходите.
Еще в пути Немо размышлял о том, как забавно развернулась их история – теперь это он был младше Александра на пять лет, а не наоборот. А еще у него вдруг появилась возможность взглянуть на свою тюрьму извне – гладкий покатый лоб, коротко остриженные светлые волосы и ничего не выражающие голубые глаза, бездумно устремленные к потолку. Там для удобства больного было закреплено зеркало, в котором отражался телевизионный экран. В последнем в тот момент, когда Немо стоял у постели своего друга, показывали мультфильм про смешного вертлявого фокусника в красном фраке, то рассыпающегося на сверкающие искры, то пердящего воздушными шариками.
– Обычно он смотрит другие каналы, но… это с детства был его любимый персонаж, – сказала Мария, обратив внимание, куда был направлен взгляд его гостя. – Мне почему-то кажется, он всегда рад его видеть.
– Да, – кивнул Немо, не сдержав короткой улыбки. – Я тоже.
Позже, когда они сидели в гостиной и пили чай, женщина рассказала о том, что после гибели отца у Александра наступило резкое ухудшение в его состоянии – он почти полностью перестал реагировать на окружающий мир. Очень много спал, а когда просыпался, просто смотрел в одну точку, словно полностью уйдя внутрь себя.
– Врачи не дают никаких… оптимистичных прогнозов, но я все равно не могу… отпустить его, – тихо добавила она в конце. – Это просто… выше всех моих сил. Знаю, что надеяться на это бессмысленно, но во мне как будто все еще живет уверенность, что однажды он просто… придет в себя. Встанет с этой кровати и… вернется ко мне. Как думаете, Томаш, это возможно?