– 1224, мне уже передали, – подтвердил стоявший рядом с ним худой пожилой мужчина в идеально выглаженном темно-зеленом костюме. – Прошу передать посылку мне, я лично отнесу ее в номер.
Немо не особо долго размышлял над тем, не противоречит ли эта просьба указаниям Аполло. Шкатулка уже не представляла для него особого интереса, да и избавиться от лишней тяжести за спиной было отличной идеей.
– Вверяю ее в ваши трепетные руки, – без всякого намека на почтительные интонации произнес он, передавая шкатулку управляющему. Тот принял ее без улыбки, но с места не сдвинулся, видимо, собираясь лично проконтролировать, как непрошеный гость покинет его владения.
А Немо и не нужно было просить дважды. В одном старик был, без сомнения, прав: ему и в самом деле пока нечего было здесь делать. Декорации расставлены, оркестр затаился в предвкушении увертюры, и оставалось совсем немного до того, как поднимется занавес. Но, пока главное действующее лицо было в пути, все еще оставался шанс перехватить его до начала представления.
Выбравшись обратно на улицы, Немо снова обратил взгляд на восток. Птицы по-прежнему кружили над крышами, словно стая оголодавших стервятников, но их как будто стало меньше. Значит, чужак скоро придет в себя.
Солнце уже взошло. Его не было видно на небе, однако Немо безошибочно чувствовал бледный рассеянный свет кожей. Стало теплее, а еще пропал этот омерзительный запах, что терзал его обоняние еще полчаса назад. Теперь можно было безбоязненно спуститься вниз. Но как бы парень ни любил крыши и ощущение полета, которое дарили прыжки с одного здания на другое, все же требовавшиеся на это силы стоило поберечь для чего-нибудь поинтереснее.
Спрыгнув на тротуар, Немо поймал взглядом собственное отражение в пыльной треснувшей витрине и привычным жестом взлохматил и без того торчащие во все стороны темные волосы. Убедился, что фиолетово-черные круги под глазами, всегда производившие на чужаков особенное впечатление, никуда не делись, и улыбнулся сам себе.
– И как только мама тебя таким красавчиком родила? – усмехнувшись, погрозил он своему отражению пальцем, а потом поудобнее перехватил длинный ремешок заметно полегчавшей после остановки в Отеле сумки и направился в сторону редеющей птичьей стаи.
Восточная окраина Города была одной из самых стабильных и предсказуемых: наверное, поэтому чужаки чаще всего появлялись именно там. Если не приглядываться и намеренно не обращать внимания на детали, можно даже поверить, что находишься в типичных трущобах, где самую большую опасность представляет агрессивный бомж с ломом или чересчур самоуверенный подросток, стащивший у отца заряженный пистолет.
Немо не помнил, когда Город перестраивал эти улицы в последний раз – и было ли такое вообще. Все те же покосившиеся заборы из проржавевшей сетки-рабицы, те же бессмысленные, но яркие граффити на облупившихся стенах, даже все то же сушащееся на одном из балконов белье: темные джинсы и ярко-красная футболка с дружелюбно оскаленным смайликом.
Однажды, от скуки поднявшись на тот балкон, Немо обнаружил под смайликом еще и надпись: «Сожри свои мозги». Ничего тупее он, кажется, здесь не видел. Почему-то тогда парню подумалось, что Город сделал ее специально для него – потому что чужаки снизу все равно бы послание не разглядели, а кому еще могло прийти в голову лазать по балконам ради сомнительного удовольствия сорвать надоедливую красную тряпку? Он тогда в самом деле выбросил эту футболку, но нисколько не удивился, обнаружив ее назавтра все на том же месте. Правда, снова забираться на седьмой этаж и проверять, не изменилась ли надпись, не стал. Шутка, повторенная дважды, вряд ли стала бы смешнее.
– Немо, а вот и ты, мой бледнолицый друг! Ну какими судьбами, какими ветрами? Неужели просто мимо проходил?
Еще на звуке собственного имени Немо успел раздосадованно закатить глаза, продолжая, однако, быстро шагать вперед и притворяться глухим, но когда его ухватили за плечо, разворачивая назад, уже не смог это проигнорировать.
– Так и знал, что без тебя не обойдется, – проворчал он, мельком окинув взглядом приплясывавшего рядом с ним молодого мужчину в ярко-красном фраке, белых перчатках и начищенном цилиндре. Как и всегда, боковым зрением ему сперва почудилось, что рядом извивается цветастая мультяшка, невесть каким образом сошедшая с экрана старого телевизора, но, стоило посмотреть прямо, это впечатление исчезло.