– Продолжай, – кивнул ей Эрик.
– Призраки всегда обладают недюжинной силой, но что самое главное – волей, которая в исключительных случаях способна даже двигать предметы или… убивать. – Последнее она произнесла через короткую паузу, видимо для особого акцента.
– И что это значит? Что призраками становятся только сильные личности? Ты это хочешь сказать?
Она остановилась, и в ее взгляде, устремленном на Эрика, Немо ясно прочел презрение и досаду. Как если бы девушка почти окончательно разочаровалась в умственных способностях своего собеседника и в том, что он сам сможет дать правильный ответ.
– Это значит, что они не хотели умирать, – выдохнула она, и ее глаза вдруг показались парню какими-то неестественно темными и стеклянными. Пахнуло холодом, и он поежился, едва не навернувшись с неустойчивой кадки. – Наоборот, они так сильно хотели жить, что даже смерть не смогла им в этом помешать.
– А как же призраки самоубийц? – Голос Эрика стал тверже и как будто холоднее. – Скажешь, они тоже не хотели и случайно упали на лезвие или прыгнули с крыши?
– Ты можешь… можешь хотя бы на секунду себе представить ужас и жажду жизни подростка, который решился на отчаянный шаг, потому что не видел другого выхода, а потом, после прыжка – в те несколько секунд, пока летит с крыши – вдруг передумал? – Вероника наступала на него, и воздух вокруг нее дрожал и пульсировал.
– Нужно уметь принимать последствия своих поступков, – пожал плечами мужчина, глядя на нее исподлобья и явно не собираясь отступать. – Если ты выбираешь самый идиотский, на мой взгляд, выход из сложившейся ситуации, то сам виноват.
– Хочешь поговорить о чувстве вины, Эрик? – Эти слова она почти прошипела, становясь все менее похожей на саму себя, и тот невольно отступил на шаг, когда девушка приблизилась слишком сильно.
– Ты последняя, с кем бы я хотел… Блять, какого хера?!
Последнее было адресовано невероятно заинтересованной и слегка расплющенной о стекло роже, которую Эрик наконец-то заметил.
– И вам привет, – отсалютовал Немо, невинно улыбнувшись. – Может, все-таки откроешь дверь, а? Тут снаружи так одиноко и грустно, что я чувствую себя почти что Хатико.
Эрик несколько секунд молчал, переводя взгляд с него на отступившую и ссутулившуюся Веронику и обратно, а потом махнул рукой и сделал то, о чем его просили.
– Я, кажется, вам помешал, извините, – заметил парень, войдя в класс.
– Да, ты совсем некстати, – раздраженно подтвердила Вероника, оправляя растрепавшиеся волосы.
– Как прыщ на жопе, – с покаянным вздохом подтвердил Немо. – Вы только, ради Спящего, не стесняйтесь! Эмоции были на уровне, школьный драмкружок почти готов взять вас в труппу. Я, кстати, могу отойти в уголок и сделать вид, что меня вообще тут…
Он не договорил, потому что внезапно класс заполнил шум помех, доносящийся из висящих по углам класса динамиков.
– Какого черта? – одними губами произнес Эрик. – Теперь-то что?
– Надеюсь, сейчас будет приветственная речь и объявление о скидках на талоны в столовую, – бодро заметил Немо, тоже вертя головой туда-сюда, словно это могло помочь отыскать причину странных звуков.
– Вы не слышите? – замахала на них рукой Вероника. – Прислушайтесь!
– Я ничего не…
Эрик осекся. Его лицо внезапно ожесточилось, он до вздувшихся желваков сжал зубы и зачем-то полез под куртку за пистолетом. Немо бросил на него короткий, ничего не понимающий взгляд, а потом и сам наконец разобрал сбивчивый женский голос за шумом помех.
– Не надо… Пожалуйста, не надо… Отпусти меня… Отпусти, пожалуйста… Я никому не скажу, только отпусти!..
Голос сорвался на крик, от которого кровь стыла в жилах. И почти сразу же прогремел выстрел, разнесший в электронную труху один из динамиков. Но прежде чем Эрик успел прицелиться во второй, Немо всем телом повис на его руках.
– Не смей, – зарычал он, и лицо его в тот миг было таким жутким, что мужчина буквально окаменел. – Еще хоть раз выстрелишь, я тебе руки нахер вырву, понял?
Эрик попытался освободиться, но безуспешно – на вид хилый и почти болезненный парень держал его совершенно бульдожьей хваткой.